Ненасытный

«Не жена я ему. Видали? Как подарки мне дарить – так пожалуйста! Как стряпню мою есть – вон как горазд, аж причавкивает! А теперь – не жена!? А ты меня спросил? Или, может, позвал? В жены-то?! Вот позвал бы – да я б тебе и отказала! Нужен ты мне больно, барсук лесной! Еще мне указывать будет, жена я ему или нет!».

Я утерла влажные дорожки на щеках, и приложила руку козырьком, присматриваясь. Впереди, за частоколом стволов, виднелось лесное озеро, то самое. Я зябко передернула плечами и решила обойти нехорошее место поверху.

Идти по обрывистому краю холма было жутковато: я еще помнила, как скатилась отсюда вниз. Несколько раз я оборачивалась, раздумывая, не стоит ли повернуть назад, но гордость взяла верх. Я обошла обрывистый берег и углубилась в лес. Вскоре передо мной показалась широкая проплешина – след давней гари. Я прибавила ходу, надеясь найти там место для отдыха.

И тут я оступилась, да как полетела в снег! Благо, здесь он был мягкий, пушистый, я и не ударилась вовсе. Встала на четвереньки, поднимаясь.

И увидела перед собою босые ноги.

Медленно распрямилась. Передо мной стоял высокий человек, считай голый, только завернутый в огромную бурую шкуру. Стоял, не торопился, будто и не холодно ему, в снегу-то босяком. А рожа-то какая жуткая: в шрамах, и одного глаза нет.

– Что же ты, девица, одна, так далеко в лесу делаешь? – спросил он нехорошим голосом.

Я осторожно отступила назад:

– Иду своей дорогой, добрый человек. Да и ты иди, и пусть Боги тебя осенят милостью.

Услыхав эти обычные слова, мужчина повел себя так, будто ему рассказали очень смешную шутку. Откинулся, и хрипло захохотал.

И от этого смеха я едва не лишилась рассудка. Потому что узнала. Повернувшись и зажав посох под мышкой, я побежала. Но едва успела сделать несколько шагов, как мощный удар толкнул меня вперед. Я выпустила из руки посох, и полетела в снег ничком.

Я перекатилась на бок, силясь подняться. Вместо человека надо мной стоял огромный взъерошенный медведь.

Он был тощ, но в нем не было изможденности зверя, случайно проснувшегося среди зимы. Под бурой шкурой чудовища перекатывались тугие клубки мышц, плечи были широки, как у могучего воина. А с узкой вытянутой морды на меня смотрел единственный желто-карий глаз.

– Куда ж ты подевалась

тогда, дрянь? Иль тролли тебя забрали?! – клокотал он низким, нечеловеческим голосом. – Но Боги и впрямь милостивы, привели тебя мне на месть!

Время потекло густым дёгтем.