Ненасытный

Страшный удар пришелся по пустому месту, взметнув комья земли и мокрого снега. Я бросилась бежать в сторону ближайших деревьев. Я видела, как метнулась за мной следом гигантская мохнатая тень.

И вдруг ноги потеряли опору. За порослью молодых елок, окружавших поляну, оказался глубокий овраг, и я покатилась вниз по склону сумасшедшим волчком. Укатилась я на самое дно оврага. Когда кровавый туман перед глазами немного прояснился, я попыталась встать. Не тут-то было! Нога совсем не слушалась. Вскрикнув и повалившись назад в заснеженные заросли черники, я поняла, что придется ползти.

Медведь, конечно, потерял меня, когда я провалилась меж елок неведомо куда. Но не простил и не думал уходить. Его яростный рёв отзывался в лесу гулким эхом.

Единственное спасение – озеро, что я заметила впереди. На свежий некрепкий лед тяжелый медведь выйти поостережется.

Когда я выползла на лед, двигаться стало легче: тело волоклось, будто сани. Руки одеревенели, но я не останавливалась. Впереди уже виднелся противоположный край озера.

Но тут лед треснул, и я рухнула в стылую воду.

Растолкав льдины, я вынырнула, шумно схватила ртом воздух напополам со снегом. Одежда вмиг напиталась обжигающе-холодной водой, тянула на дно. В отчаянии я закричала, едва разлепив онемевшие губы.

Вода сомкнулась у меня над головой.

***

Я резко открыла глаза, вынырнув из сна, словно из ледяной проруби. Долго лежала неподвижно, хватая ртом воздух. Вокруг разливался горячий травяной дух. Можжевельник, зверобой, багульник… Белесый дым тяжелыми петлями поднимался к стропилам незнакомого дома.

Я вздрогнула, повела глазами в сторону. Дом был сложен из хороших еловых брёвен, с волоконными оконцами под самым потолком. Просторный, чистый, но без особого порядка: на коробах набросано всякой охотничьей утвари, тут же лежал большой плетеный кузов, поверх него меховая накидка из цельной шкуры, по стенам – полки с горшками, пучки сушеных трав, связки кореньев.

А возле очага сидел человек. Чужой. Мужчина, в безрукавке из оленьей шкуры поверх голого тела.

Он мастерил что-то, временами подбирая горсти стружек и бросая их в огонь. Рыжее пламя очерчивало резкими тенями его лицо и мускулистые руки.

– Проснулась?

Я промолчала.

Мужчина отложил свое рукоделие и встал. Он оказался высоким и широкоплечим, а всклокоченные волосы были черны, как смола. Никогда таких не видела.

Я подобралась, думала вскочить, да не вышло: резкая боль в ноге будто сузила мир вокруг, покачнула, опрокинула навзничь.