Тель-Авивские каникулы

Чего бы я себе не пожелал, так это эпитафии в духе: «He didn’t want to be a hero. He only wanted a job», что в переводе означает: «Он не хотел быть героем. Он просто хотел найти работу». Служба и была для меня всего лишь работой, и она меня пока устраивала. Внушало оптимизм и разрешение на аренду бизнес-джета, если придется уходить по−английски.

В Тель-Авиве, напичканном разведчиками, слежка была обычным делом. Если ты не замечаешь слежки, грош тебе цена — значит, противник применяет настолько изощренные методы, что ты пока их не раскусил, и это влечет за собой потерю бдительности и крах.

Обычно я замечал топтунов, поскольку был наблюдателен и имел хорошую память. По совету Алексея Викторовича, атташе посольства, я время от времени проверялся. Примитивный, но надежный метод. Суть его заключалась в следующем: бросаешь в почтовый ящик одновременно два конверта на один и тот же адрес. Одно письмо себе, второе — какому-нибудь Васе Пупкину (в данном случае — лично мне незнакомому Шаю Кацнельсону). В конверты вложена разная чепуха вроде предложения открыть валютный счет в банке Бейнлеуми. Если твое отправление задержалось в пути, будь уверен, что тобой интересуются. Выход в город я обычно начинал с вычисления «хвоста». Память должна работать, как в сеансе одновременной игры в шахматы на 30 досках «вслепую». Вечером же, укладываясь спать, — если в соседней комнате не было назначено свидание с Мириам, — я взял за правило прокручивать перед глазами события дня, выделяя детали: женские сумочки, собачек, детские коляски, автомобили и прочее. На волосы, одежду внимания можно не обращать: опытный топтун меняет их как перчатки. В его одежде, однако, — как нас учили, — всегда присутствует один предмет, который его и выдает: обувь. Есть, разумеется, вероятность, наличия одних и тех же модных резиновых тапочек-галош на двух из трех прохожих, но искушенный взгляд не обманешь. И следует учитывать еще такую вещь, как умение агентов внешнего наблюдения вести себя сообразно любой ситуации, в которой они могут оказаться, — их реакция. Чем ценнее объект, тем больше толпа сопровождающих и тем лучше они оснащены. Игра такая: кошки-мышки... Но они не знают, что на меня не действует ни их приемы, ни солнечный свет, ни святая вода. Я — лучший.

Я разве не говорил, что мне предстояло организовать пролет на бреющем над ядерным объектом в запретной зоне и сфотографировать его? И не просто сфотографировать, а сфотографировать после того, как на него будет сброшена «посылка».