Зеркальные миры. Хранители Эрохо

Наверное, она могла отказаться, если бы влюбилась в кого-нибудь из знакомых кавалеров: вышла же их бабка Валенсия за обыкновенного барона, хотя прадед и договорился с элалийским султаном. Однако отказывать Эрика не спешила, да и на примете не имела никого.

— Перестань, — она склонила голову, на лоб упало несколько смоляных завитков. — На тебя же смотреть больно!

Будь здесь кто-нибудь другой, Амари отшутился бы, но с сестрой позволить себе неискренность не мог, отошел к окну и почти не удивился, когда на груди сжались тонкие пальчики.

— Эри, не расстраивайся. Лисичка, ну ты чего? — этим детским прозвищем он называл ее нечасто. Эрике оно не нравилось. Обычно она вскидывалась, спрашивала: «Я, по-твоему, рыжая?», а он в свою очередь упоминал черно-бурых хищниц, которыми славились леса на севере.

— Я так испугалась... — уже не сдерживаясь, плакала Эрика. — Когда мы узнали о твоем уходе на Часовую… думала, тебя уже в живых нет!..

Амари улыбнулся:

— Не настолько я бездарно фехтую, чтобы умирать столь нелепо. Ну перестань, пожалуйста. Эри, не реви, а то щеки покраснеют.

Она опустила руки, отстранилась, и он смог обернуться.

— Амари, — проронила она и прямо посмотрела ему в глаза, — я не из-за дуэли.

— Ну спасибо, сестренка! — он рассмеялся и несколько долгих мгновений изучал ее лицо: яркое, живое, совсем не такое как у большинства местных дам. — А я уж думал, ты меня любишь.

— Люблю, — она нахмурилась. — Потому и переживаю. Ты ведь даже не представляешь, что сделалось бы, отведай камни и твоей крови!

Амари неосознанно повел плечом. Хорошо, рана затянулась, а если вновь откроется, кровь будет незаметна на черной ткани камзола. Пугать Эрику еще сильнее ему не хотелось.

— Глупости, — заявил он, как самому показалось, убежденно. — Ты слишком увлечена страшными легендами.

— Легендами?! — она вспыхнула и уперла кулаки в бока. — Ты попросту не желаешь видеть дальше собственного носа.

«Ну хоть плакать перестала, — подумал Амари. — Пусть уж лучше злится, чем плачет».

Он, как и отец, не выносил женских слез.

— Наш мир возник из крови погибшего Творца.