Астра-2

Раньше я разнес бы в пыль любое помещение, даже отдаленно напоминающее медотсек или больницу, или разгерметизировал любую медицинскую космическую станцию, даже Астру-2. Пусть побегали бы немного, им бы было чем заняться и от меня бы временно отстали. Но с Ольгой этот номер не пройдет – она со стопроцентной гарантией вычислит, что разгерметизацию устроил я. И удержаться от этого стоит немалых сил.

Ольга… не будь она моей девушкой, я бы не стал её слушать и слушаться. А сейчас я буду вынужден зависеть от медицинского персонала реабилитационного центра, и еще сто четырех потенциальных «контролеров» состояния моего здоровья, от их решений в отношении меня, под постоянным контролем медицинских центров Рессата и Солнечной системы… Ольге еще придется объяснять своим коллегам, почему она разрешает мне нарушать обязательный для всех пациентов РРЦ режим… если она разрешит… если не передумает… находиться под надзором, почти постоянным, биотелекинетиков А-класса, из-за моего статуса в Империи, возможно месяцы, возможно годы, просто потому, что кто мне иначе позволит летать? А их, биотелекинетиков, на всю Солнечную систему всего сто четыре… или не «всего», а «целых» сто четыре?

Когда я понимаю, что Михайлов действительно вписал в мою карту ОДМН, я чувствую тихое бешенство.

Он в буквальном смысле вписал в карту ответ на вопрос, что именно мог сделать, чтобы осложнить мне жизнь. Что такое ОДМН? Это ад… это значит постоянную медицинскую слежку, в моем случае – сто четыре медиколога-биотелекинетика А-класса, равных по статусу Ольге, только намного старше и ее, и меня, будут за мной следить. И у кого-нибудь из этих ста четырех особей может оказаться совершенно гадкий характер.

Это только так называется – ОДМН, обязательное дистанционное медицинское наблюдение. На самом деле любой из этих ста четырех получает достаточно сильную власть надо мной и может потребовать и моего присутствия на медосмотре и своего присутствия на моих процедурах и операциях. Это сто четыре болвана, у которых надо мною почти абсолютная власть.

И с которыми придется поддерживать контакт… Как же это напрягает! Как я летать буду, если за мной будут следить сто четыре человека? А если кто-нибудь из них решит меня в РРЦ запереть на несколько лет?

Осторожный стук в дверь отвлекает от невеселых мыслей. Сэм. Он не осмелился вломиться в операционную, когда меня оперировали, а в палату пробирается, виновато глядя на Ольгу, как будто не имеет права здесь находиться.