Шанталь, или Корона против. Часть первая

Дико заржала лошадь, но ее ржание тут же заглушило, оглушительно грохнуло. Карета подскочила, и я вместе с ней, щелкнув зубами и чуть не откусив себе пол языка, а потом мы дружно завалились набок.

- Живы?

Сверху распахнулась дверца, и внутрь просунулась голова Леона.

- Слезь с меня! – прорычали снизу, еще и локоть воткнули в бок. Вот же зараза! Уволю! У хозяйки шок, глухота на оба уха, полная дезориентация, а она «Слезь!». Кто виноват, что мне повезло оказаться сверху?

- Шанти, руку!

Только ногу, потому как руки запутались в юбке.

Соображаем, Шанти, если юбка на поясе, то что прикрывает ноги?

Тапочки святого Гранта, как говаривала наша повариха, вот это позор! Я забарахталась с пущим усилием, пытаясь встать и одновременно одернуть юбку. Снизу простонали, послали меня в бездну и пожелали там сдохнуть.

Мне было не до бездны. И сдохнуть должен был жених, ну или жениться на мне. И почему спасать нас полез именно он, а не дядя!

Я протянула руку и меня легко, точно пробку из бутылки, выдернули наверх, где я вдохнула пропитанный гарью воздух, закашлялась.

Грянул выстрел, еще один. Я вздрогнула, начиная понимать, что вокруг творится нечто страшное.

- Шанти, цела?

Размазывая слезы, выступившие от дыма, я вцепилась в дядю. Было страшно до рыданий, судорогами сотрясавшее мое тело.

- Ну-ну, перестань. Ничего страшного не произошло. Парня слегка зацепило. Живучий, успел спрыгнуть. Лошадей жаль, да.

Меня похлопали по спине, погладили по голове.

- Успокаиваешь?

Рывок, я оказалась лицом к Ракель, очень злой Ракель, на лбу которой багровела ссадина, по форме смахивающая на отпечаток каблука.

Правую щеку обожгло болью, потом левую.

Онемев от удивления - я даже плакать перестала - так и застыла, выпучив глаза, не веря, что меня только что отхлестали по щекам.

- Вот как надо успокаивать, - подытожила с явным удовлетворением Ракель, точно я была её экзаменационной работой, которую она с блеском защитила.

Нет, никакого увольнения! Утоплю, сволочь! Доберусь до парохода и сброшу темной ночью за борт. Оскорбление смывают кровью. И плевать, что так говорят мужчины. Я тоже могу постоять за себя.

- Впереди чисто, - из дыма вынырнул слуга Леона.

- Уходим, - тут же принял решение дядя, - идем через доки. Держимся вместе. Никто не отстает.