Песнь золотого дракона

Аккуратный носик, яркие, как молодая листва в лучах весеннего солнца, изумрудные глаза, светящаяся кожа, манящие губы...

Коргану показалось, он застыл на краю обрыва, до того острым вышло осознание совершенства альвы. Пребывать в одном мире, невозбранно любоваться, оставаться рядом и даже не единожды целовать столь прелестное создание — Коргану снова пришло в голову, что он в сказке, хотя и страшной в отдельных своих проявлениях.  Впрочем, менестрели про то и пели, сплетая страх и восхищение в одно целое.

Задышалось легче, альва улыбнулась ему - почему-то сквозь слёзы, Корган расслабился, лёг удобней, откидываясь на спину, выпрямляя ноги…

И тут же из земли снова вытянулись и обвили его грудь серые плети, будто вернувшись по своим следам. Впились ядовитыми ледяными иглами, невидимые Эмеральде, но определённо существующие. Всё - ни вдоха, ни выдоха...

— Я же говорила: не целовать! Он человек! — Принцесса вцепилась в него, как дракон, аж затрещала одежда. — Не отдам! - И снова к феям: - Феи, милые, вы видите, откуда они идут?!

— Нет, пилик, нет, принцесса! Пилик!

— Что будет, пилик?!

— Как быть, пилик?!

— Свет мой Эми, — прошептал Корган, снова теряя сознание.

На сей раз, однако, по ту сторону закрытых век  его поджидала не темнота. Не было ни Эмеральды, ни феечек, ни птиц, ни деревьев вдалеке. Он увидел костёр на поляне, полыхавший почему-то изумрудным огнём. Возле него реяли разноцветные искры, а сам Корган словно бы сидел в грязно-серой луже - так здесь выглядели мерзкие паучьи нити.

Он откуда-то знал, что приближение к огню заставит прилипчивую грязь испариться, но искать там спасения ему мешало другое знание: серая вода может навредить изумрудному пламени, если подберётся к нему поближе. Такого исхода Корган не желал, ему оставалось надеяться лишь на свои силы. У него получилось сесть, стряхнуть грязь с головы, груди и рук, но подняться совсем не выходило, будто он по пояс погрузился в болото.

Недобрым словом помянув сколопендру, Корган пополз к невидимому теплу. Он знал, что на поляне где-то есть другой костёр, не магический, но обычный, однако пламя всегда оставалось пламенем, горящее на дровах или питаемое искрами  вечных душ альвов.

Двигаться было тяжело, за спиной остался свет изумрудного огня, разноцветных искр, и чем дальше Корган отползал, тем чётче проступали сквозь яркие цвета магического мира серые оттенки мира обычного.