Врата сумрака.

Особенно на фоне того факта, что ее дядя упразднил выборы на должность глав всех поселений их дома, будь то самое маленькое фермерское сообщество или огромные города их земель. Отныне их всех назначал лично правитель.

Она отложила листок, чувствуя, как в ее душе растет возмущение, несмотря на очень юный возраст она помнила, сколько сил положил ее отец, чтобы дать своим подданным это право выбора, борясь с невероятным сопротивлением своих советников и приближенных. И вот теперь это право было отнято, и, возможно, она пусть и невольно поспособствовала этому.

За ужином того дня она была мрачнее тучи, что почти тут же заметили присутствующие.

-Дорогая, ты в порядке? - произнес дядя, внимательно наблюдая за ней.

-Да, вполне, - ответила она сухо, едва сдерживая свое все еще не отпускавшее ее возмущение.

-А, по-моему, нет, может скажешь, что тебя так беспокоит?

Она в нерешительности крутила в руках столовый прибор, но потом, прямо посмотрев в глаза дяди, буквально выпалила:

-Это правда, что вашим указом вы запретили людям выбирать глав своих поселений?

Правитель спокойно отпил из своего бокала и невозмутимо произнес:

-Да.

-Но эта привилегия была дана людям моим отцом. Что за надобность была ее у них забирать?

-Потому что это излишняя вольность, не идущая на пользу никому кроме тех, кто имеет желание устроить беспорядки. Прости, но твой отец давал людям слишком много свободы, и это, в конечном счете, его сгубило. Все, что нужно народу - это быть сытым, одетым, жить в достатке и быть уверенным, что никто у него это не заберет.

А каким путем этого достичь, в большинстве своем, никого не волнует. Ну, кроме того, на чьих плечах лежит это бремя. И я намерен укреплять власть во благо всех, а для этого я должен быть уверен в своем полном контроле над своим народом.

-Но это путь деспотии!

-И что с того? Да, по большому счету, при наличии всего того, о чем я уже сказал, никто даже не вспомнит, каких его там вольностей лишили.

И тебе тоже не стоит забивать свою голову всеми этими вещами, которые тебя не касаются, и в которых ты пока что не разбираешься, - закончил разговор ее дядя тоном, не терпящим никаких возражений.

От его слов досада Айрис стала только еще сильнее. Сославшись на усталость, она, так и не закончив ужин, ушла в свою комнату, где почти всю ночь провела без сна. Слова дяди уязвили ее больше, чем можно было подумать.