Врата сумрака.

Не задерживаясь, нюхач подошел к полуобвалившемуся входу и указал лапкой рукой на него.

-Там... Запах.

Переглянувшись, женщина и ее спутник вошли в дом, двигаясь осторожно, боясь, чтобы все это хрупкое сооружение не обвалилось на их головы, при малейшей неосторожности с их стороны. Оказавшись внутри, они осмотрелись, освещая насколько это было возможно все вокруг, светом своего фонаря.

-Айрис, детка, ты тут? - негромко позвала женщина. 

Она замолчала, внимательно прислушиваясь, но кругом стояла полная тишина.

Она снова позвала чуть громче, но снова никто ей не откликнулся. Тут подал голос ее спутник, он тоже позвал девочку. На этот раз от звука его голоса, откуда-то из-под крыши, пронзительно крича и хлопая крыльями, вылетела стайка птиц, устроившись там на ночь. Как только они улетели прочь, снова воцарилась тишина. Пожилая пара переглянулась и снова обвела светом фонаря окружающее пространство. Вдруг, чуть в стороне, где у стены была небольшая куча каких-то обломков, они увидели стоящую совершенно неподвижно девочку, своим бледным лицом больше напоминавшую призрака, чем живое существо. Оба, и женщина, и мужчина, бросились к ней.

-Слава богам, нашли!

Мужчина поднял ее на руки, и вскоре они покинули развалины. Распрощавшись с нюхачом и его хозяином, они поспешили домой. По дороге измученная беглянка уснула, она не проснулась, даже когда ее погрузили в горячую воду, приготовленной для нее ванны, и осторожно отмыли от грязи, после чего уложили в кровать. Несколько дней она провела, лежа в постели, то и дело погружаясь в сон.

Вот, заботами ее престарелой няни, она набралась сил и поднялась с постели. Постепенно она исследовала весь дом, в котором жила пожилая пара. На улицу ее не выпускали, но в доме она была вольна бывать, где пожелает.

Она облюбовала себе чердак. Целыми днями она проводила там, сидя у пыльного окна, и глядя на растущие возле дома огромные деревья. В руках при этом она все время держала подобранный ею знак отличия с формы ее спасителя. Как-то увидев его, ее новые покровители попытались его забрать, но она с таким отчаянием вцепилась в него, не поддаваясь ни на какие уговоры, что хоть и с неохотой ей разрешили его оставить.

Глядя на него, она то и дело пыталась вспомнить лица ее названных братьев или голос и лицо отца, но не могла. В памяти всплывали только странные размытые образы. Порой ей хотелось заплакать, но и это ей оказалось не под силу, словно кто-то невидимый осушил все ее слезы, не оставив ей ни слезинки.