Все бури

— Мы к Плачущему, — бросил он Кормаку.

— Мой король…

— Одни, — припечатал Майлгуир.

Взял Мэренн под руку и пошел по нахоженной тропке, мимо рыже-бурых кустарников и лимонно-желтых невысоких деревьев. Скалистый разлом поднимался высоко вверх и терялся, казалось, в самом небе.

— В Укрывище нет гор? — спросил он Мэренн, видя, с каким восхищением она оглядывается по сторонам.

— Там холмы, поросшие травой. А отроги там другие, они такие крутые, что на них никто не забирается, — стеснительно произнесла она.

— Любовалась издалека?

— Я?! Залезала на все камни.

Отец не уходил с прогулки, пока я… — Мэренн замолчала, прислушиваясь.

Гул был слышен издалека. Вода падала с такой неимоверной выси, что до земли доносилось лишь водяное облако и редкие капли. Выкатившееся солнце окрасило матовую дымку в яркую радугу. Мэренн, закинув голову, замерла.

— Теперь посмотри сюда, — развернул ее Майлгуир. Вся почва под мшистыми, буро-зелеными толстыми стволами была усыпана розовыми полупрозрачными бутонами на тонких белых ножках.

Ковер из безвременников покрывал весь старый лес.

Ошеломленная Мэренн опустилась на колени, потянулась к цветам.

— Словно звезды!

— Не трогай, — остановил ее Майлгуир. — Красивы, но смертельно ядовиты.

Сломанная ветка хрустнула, привлекая внимание, и Мэренн вздрогнула. Угрюм всегда появлялся неожиданно, двигался тихо, и наверняка затрещал валежником специально для них.

— Давненько тебя не было, — усмехнулся он, держа в руке глиняную кружку. Оглядел Мэренн: — Ты принес цветок на поляну с цветами?

Острые уши вызывающе торчат из-под спутанных темных волос, доступные взгляду любого, из-под лохматых бровей недобро зыркают глаза, а лоб и щеку пересекает неровный шрам.

Рана, полученная в Верхнем мире, была смертельной. И столь глубокой, что даже природная магия ши и сила владыки не смогли целиком убрать последствия.

Майлгуир внимательно наблюдал за Мэренн. Мало кто не кривился и не отворачивался от Угрюма. Испугается, отшатнется, вздрогнет?

Та, не изменившись в лице, произнесла без улыбки, но с поклоном:

— Будьте здравы, добрый хозяин.

Благодарю за то, что вы пустили нас в свою обитель. Какое счастье — жить среди подобной красоты!

Слышать от Мэренн о красоте показалось Майлгуиру забавным: она подходила дикой природе, смотрелась тут естественно. Правда, как можно было бы сказать теперь, после внимательного взгляда, еще и страшно волновалась. Волчьему королю казалось, если прислушаться, можно расслышать бешеный стук ее вспугнутого сердца.