Кыз-Жибек и белые птицы

Не то возьму отца твоего и всех его жен, и ты сам умрешь страшной смертью.

— Не бывать тому, — молвил Сансызбай и схватился за лук.

Старуха подкинула беркута, тот полетел прямо в лицо Жибек, а кусок сердца бросила в Сансызбая. Сансызбай вскинул лук и выстрелил. Стрела его пронзила птицу, та закричала человеческим голосом и упала наземь. Окровавленное сердце ударило Сансызбая в грудь. Разошлись частые кольца его кольчуги, боль пронзила его грудь, словно стрела впилась. Пошатнулся он.

Старуха засмеялась и мелким шагом подъехала к нему.

— Взяла я сердце Корен-хана, возьму и твое.

Протянула она руку, пальцы с железными когтями — и тут вскрикнула и обернулась. Позади нее стояла Жибек с мечом Корен-хана в руке, и меч этот пронзил старуху насквозь.

— Не бывать этому, — сказала Жибек.

Зашипела старуха и упала с седла, обернулась черной змеей, на хвост поднялась, чтобы броситься на Жибек. Тут пала на нее белая птица, забила крыльями, подхватила змею, взмыла в воздух и с высоты бросила свою добычу на камень.

Смотрят Жибек и Сансызбай — лежит на земле мертвая старуха с разбитой головой, у старухи железные зубы и когти.

Белая птица спустилась на траву и обернулась девушкой несравненной красоты, поверх платья надета сверкающая кольчуга, в руке острый меч, на голове шлем с лебединым пером, а на лбу серебряный полумесяц.

— Кто ты, о дева? — спросила ее Жибек.

— Я — Айман, — ответила та. — Много лет искала я железнозубую Карагал и вот нашла. Благодарность моя за то, что смогла я увидеть ее, принадлежит вам.

Я похоронила Тулегена у берегов Кособа. Не плачь — над могилой его растет карагач, песни его поет ветер.

Жибек и Сансызбай спешились и поклонились ей. Айман коснулась раны Сансызбая — и та исчезла, словно и не было ее, лишь разорванная кольчуга осталась. Очнулся и Шеге, подъехал к ним и тоже спешился, поклонился Айман.

— Благодарю тебя, о дева из кырек кыз, что защитила ты Сансызбая и Жибек, спасла нас от этой жалмауыз-кемпир!

— Некогда Базарбай спас меня от Карагал.

Теперь сумела я ему отплатить, — ответила Айман.

Подошла она к пронзенному стрелой беркуту, вытащила стрелу — осыпалась стрела прахом в ее руке, рассыпался пылью мертвый беркут. Шелудивая кобыла старухи стояла-стояла, покачиваясь, и тоже осыпалась прахом, прах завеялся по ветру, а там, гед лежала Карагал, остался вросший в землю камень с черными жилами камня-кровавика.

— Ступайте, ждет вас Базарбай, ждет тебя Суюмхан, о Сансызбай! — сказала Айман.