Кыз-Жибек и белые птицы

— Я покажу тебе девушку из твоей песни.

Тулеген уехал с ним один, всех жигитов своих оставил, только домбру взял с собой да лук со стрелами. Старший попробовал ему возразить, Тулеген сказал лишь:

— Не ездят в гости без приглашения с дружиной, не сватаются с жигитами за спиной. Ничего нам не грозит во владениях хана Сарлыбая, а будет мне нужно что — пришлю вам весть.

Понравилось это Каршыге. И сам Тулеген ему понравился, теперь лишь бы пришелся он по сердцу Жибек.

Подумав, Каршыга поехал не прямо к ставке Сарлыбая, а встречь откочевке.

То и дело попадались им кочевья разных родов — ехал во главе важный бай, следом — его сыновья и жигиты, поодаль, чтобы не глотать пыль из-под копыт их коней, неспешно ехали арбы жен и дочерей. Вот выглянула из арбы девушка — шестнадцати лет, бела лицом, стройна, луну затмит красотой.

— Это ли та девушка, о которой ты мне говорил? — спросил Тулеген.

— Нет, — ответил Каршыга.

Снова поехали они. Небо тут было как опрокинутая голубая чашка, а солнце — нежней, чем в краях между Актенизом и Каратенизом, и степь цвела гуще и дольше, не так скоро выжигало ее солнце.

 

Еще одну откочевку встретили — едет  окруженная жигитами арба, занавески золотом расшиты. Выглянула из-за занавески девушка — стройна, косы черные в руку толщиной, сама как весенний цветок. 

— Это ли та девушка, о которой ты мне говорил? — спросил Тулеген.

— Нет, не она, — ответил Каршыга и улыбку в усы спрятал.

Так ехали они, и красавицы разглядывали путников  и улыбались им.

Хорош был Тулеген верхом на сером иноходце, правдивы были слухи о пришельце с юга. Тулеген уж и не спрашивал, та ли это девушка, просто приветствовал встречных, как обычай велит, да улыбался в ответ. 

Наконец догнали они караван Сарлыбая. 

— Скажи мне, о Каршыга, кто эта женщина, что едет во главе каравана на рыжем иноходце, быстром, словно ветер? — внезапно спросил Тулеген. 

Каршыга спросил:

— Неужто ты влюбишься в замужнюю?

Она ехала во главе кочевья — строгая, статная, в одежде, расшитой золотом, в белом покрывале из китайского шелка.

Жигиты слушались ее беспрекословно. Следом за ними на сотне верблюдов везли сундуки с золотой казной, исфаханскими коврами да дорогой утварью.

— Посмотри, Каршыга, как сияет ее лицо! — сказал Тулеген. — Она словно стальной клинок, что не сломится от невзгод. Хоть она и не юна, но подобна розе и полна достоинства. Если есть у нее дочь — к ней бы я и посватался.