Холодный жар измученной души

Старик недобро усмехнулся и выпрямился, спрятав руки за спину, в миг заставив испариться всю эта атмосферу, из-за которой юноша пребывал в растерянности. Теперь в глазах незнакомца стало отчетливее виднеться что-то, что люди могли называть злом. Темная пелена накрыла неизвестные парню глаза. Вся та боль, что отчетливо билось под ребрами, без следа пропала.

Эредин хотел бежать, но не мог. Он сделал шаг назад и застыл, попытавшись побороть в себе страх. Да, это был самый настоящий страх, кричащий «беги, не испытывай судьбу», однако в голове крутилось множество вопросов.

Когда-нибудь его погубит интерес, как и отца.

— Кто ты такой?

Юноша даже не обратился в уважительной форме. Единственное, что ему давалось хорошо — это показывать мужчине напротив, что он готов дать отпор. Хотя того это только рассмешило и вызвало тихое фырканье.

— Нет, Эредин, это не то, о чем ты хочешь спросить. Но на этот я позволю тебе исправиться, — сухо прохрипел старик, медленно располагаясь на странном камне, брошенному посреди дороги.

— Спрашивай с умом. 

Юноша отвел недоверчивый взгляд, метаясь между сомнениями и гласом рассудка. Если не это основополагающий вопрос, то каков он был на самом деле? Да и какого знания желал сам Эредин, начавший неосторожную игру с прорицанием, если оно, конечно, таковым являлось в принципе. Он обернулся, но улицы были пусты. Ни души, ни намека на то, что здесь кто-нибудь жил. Тревога охватила незамедлительно, погасив только зародившуюся надежду на спасение.

 

— Откуда ты знаешь мое имя? — недоброжелательно вопросил юноша, понимая, что навеянное подозрением изречение — очередная глупость, сотворенная им из необъяснимой паники. 

— Людям редко даруется второй шанс, Эредин. И по какой-то причине они склонны распоряжаться им бездумно, разбрасываясь возможностью то направо, то налево. А потом оборачиваются и, Боги, сколько всего они могли изменить, не стань рабами собственных противоречивых мыслей, — незнакомец нагнулся вперед, скрепляя морщинистые руки перед собой.

— В этом мире безгранично все: начиная от возможностей человека и заканчивая его же глупостью. Так кто же ты, Эредин — творец своей судьбы или ее расточитель? 

— Я ни то и ни другое. Я сам себе судьба, — заключил воришка, сжимая ладонями воздух из-за вдруг обуявшей его злости, растерянности и непонимания. — Сам себе бог, слуга и господин. Никто не в праве судить меня и говорить о моем предназначении, потому что...