Холодный жар измученной души

Такова их природа. И сердце подсказывает мне, что менять они ничего не собираются.

— Люди сбиваются с пути, теряются на тропах и перипетиях жизни. Каждый из них нуждается в помощи. Быть может, однажды ты и сам спасешь кого-нибудь от этих чувств.

Эредин грустно улыбнулся, но как бы ни старался — не мог согласиться с Мелиссэ. Ведь если бы ненасытные лорды, ежедневно хворающие от обжорства и чрезмерно льющегося меда, однажды не отравились от рук недобросовестного повара, а у Мелиссэ не выкрали ее травы — ох, пресвятая Богиня — жили бы они сыто и на широкую ногу.

По крайней мере именно такую историю юноша слышал из уст матери в далеком детстве, когда небо казалось ему искренне миролюбивым, а обнищавший край — местом для утех и детских приключений. И хотя он мало что помнил из тех рассказов Мелиссэ о ее прошлой жизни, все же в лишний старался не поднимать с них слой пыли. Никто и никогда не расскажет ребенку, какова жизнь на самом деле. Его скорее скрутят и завернут в непробиваемый кокон под названием «беззаботное детство», нежели обрекут на тяготы ответственности старшего поколения.

— Глашатае альтруизма будут обходить меня стороной, матушка, — Эредин отставил чашу с водянистой жижей, медленно опуская собственные кости на подобие кровати: накиданного на пол сена, укрытого мешковатой и шершавой тканью. — Да и я не особо хочу в их ряды.

— Когда-нибудь ты все поймешь, — Мелиссэ погасила пламя свечи, аккуратно убирая подсвечник на кое-как сколоченную полку, и сгребла в маленький мешочек склянки с настойками.

— Отдыхай, сын мой. Я скоро вернусь.

— Да хранит тебя Всебог, — тихо прошептал юноша, закрывая глаза под слабый шорох сандалей по земле.

Эредин знал, что некоторых своих подопечных Мелиссэ могла навещать лишь под покровом ночи. Господы рабов —  чуть более состоятельные люди, нежели купцы, но все еще недостойные для лучшей жизни — в редких случаях заботились о своих работниках, не считая целесообразным тратиться на их здоровье. Держали рабов впроголодь, иногда закатывая для них настоящий пир и угощая остатками со стола, которые не получилось утрамбовать обрюзглым хозяевам в собственное брюхо.

Мелиссэ часто навещала никому ненужных рабов, пробираясь к ним через секретные ходы и дыры в кривых заборах, дышащих на ладан. Лечила раны, пищеварительные недуги, физическое истощение. Но как бы ни старалась, не могла спасти их всех. 

Юноша вздохнул, поворачиваясь на спину. Но заснуть так и не удалось. Эредин мучился, и на то у него были все основания.