Холодный жар измученной души

Эредин вдруг отпустил руку и сплюнул кровь, с облегчением выдохнув. Больше никто не бил по его голове молотком. Взгляд, что он поднял на парня, сбил Артура с толку на какое-то время, но фиолетовая  вспышка вновь озарила всю территорию бойни.

Айден отошла, кинув из-за плеча взгляд на Воларика и Схолара. Кажется, у них появилась  заинтересованность, но никак ни волнение и мысль, что пора бы прекратить  это бессмысленное сражение. Если бы Артур сорвался, кто знает, что было  бы. Однажды они тоже не предусмотрели.

Чародейка взволнованно  посмотрела на Эредина.

Кончики его пальцев искрились чернотой, а зрачков глаз почти не было видно. Неконтролируемое животное желание  убивать, чтобы выжить, поглотило его, и он вытянул окровавленную руку, собравшись выпустить все то отвратительное, что в нем накопилось. Этого  хватило защитить себя, но сил стоять больше не было.

— Надо же, — хмыкнул Мортэйн, опустив руки, когда услышал приказ директора остановить бой.

Он  протянул Эредину руку, чтобы помочь встать, но тот отмахнулся, резко отвернув голову.

По подбородку побежала струйка крови. Парень плотно  сжал зубы на нижней губе и впился ногтями в собственные ладони. Досадно.

Со  стороны он походил на дикого пса, которого силой усмирили, и он все  трясся и трясся, никак не находя покоя. Еще чуть-чуть, буквально  секунду, и он вцепится клыками в любезно протянутую руку. Эредин  зажмурился. Лучшее утешение для проигравшего — оставить его в покое и не  пытаться помочь.

Потому что чем сильнее вы напоминаете ему о том, что  требуется помощь, тем слабее он остановится.

С окровавленных губ сорвался хриплый выдох.

Артур отступил. Он от чего-то поморщился, после уважительно кивнул директору Университета, что молча и без эмоций стоял, и поспешил  удалиться, напоследок кинув озадаченный взгляд на Айден. Та стояла с  непроницательным лицом, держа руки перед собой и изредка проводя большим  пальцем по кожному покрову перчаток.

— Юноша, — Воларик чуть поморщился, сжав руку на посохе. — Поднимись.

Эредин  послушно встал, проигнорировав тянущую боль в теле. Опустил безвольно  руки и хмыкнул, глянув исподлобья. Директор вскинул бровь, с немым  вопросом в глазах остановившись напротив юноши. На лице Воларика вдруг расплылась улыбка. Странная, никому непонятная, она вводила в  заблуждение. В самых ямочках старого мужчины искрился шепот наводящего ужаса.