И это все, за что я борюсь

Снег, мороз, лед. Но не сырость. Надеюсь, в ваших краях иная погода?

-Мы не можем знать, что боги пошлют нам завтра. –Увернулся от ответа Савельти, -Но ради вас я готов молиться на погоду каждую минуту…

-Заканчивайте с лестью, герцог. –Съязвила Милит, -Она начинает навязчиво бросаться в глаза.

  Мы подходили все ближе к каретам, я начинал чувствовать запах лошадей и лакированного дерева, из которого сделаны наши экипажи. Я слышал скрип двери, открывающейся, чтобы впустить нас внутрь.

-Жаль, что вы не верите мне, леди Милит.

Надеюсь, вы все же образумитесь за время нашего пути. –Вежливо, но все же с недовольством сказал герцог под аккомпанемент собственных удаляющихся шагов.

-Отвратительнейший тип! –Прошипела девушка, залезая в карету. Ее подошвы заскрипели по узким ступенькам.

  Схватив меня за руку, она затянула меня вслед за собой. Оказавшись на мягком сиденье кареты, я сложил руки на коленях, пока дверца со стуком закрывалась. Кучер подал команду лошадям, и мы в молчании тронулись с места.

-Ты можешь снять шляпу. –Где-то через минуту нарушила тишину Милит, -Ты и так таскаешь ее везде.

-Это не простая шляпа. Я не могу ее не таскать. –Выпалил я.

  Если честно, я хотел, чтобы она спросила. Я ждал этого.

-Не простая? –Рассмеялась Милит, -А какая – волшебная!?

-Нет. Просто она подарок. Единственный подарок моей матери.

  Мне так отчаянно захотелось рассказать ей об этом, что я уже готов был начать, даже не услышав от Милит проявлений интереса.

Но она все же спросила, за что я был ей неимоверно благодарен:

-Единственный? Твоя мать герцогиня, она что, не может позволить более частые подарки для сына? Ты прости конечно, я говорю то, что думаю…

-Ты сама вчера сказала – я не похож на унаберца. Все потому, что я унаберец лишь наполовину. Герцогиня – мне никто. Хотя… не совсем. Она – убийца моей матери – отцовской служанки с юга.

  Милит с шумом втянула воздух:

-Вот почему ты его ненавидишь.

-Что? –Подозрительно переспросил я.

Милит была права, но откуда она узнала…?

-Когда речь зашла о вашем с Энвалом отце – тогда, на королевском завтраке – твое лицо стало таким, будто ты съел кусок лимона. Вот я и решила, что это больная тема.

-Да, больная. –Я признавал это, но не понимал, почему решил открыться ей. Об этом я не говорил даже с Энвалом, -Потому что он не остановил это. Не остановил, хотя говорил, что любит ее!

-Получается, ты – бастард? –Вздохнула Милит.

  Я рассмеялся.