И это все, за что я борюсь

Так громко и так безумно, что мне и самому показались правдивыми некоторые из сплетен обо мне. Вцепившись руками в сиденье, я придвинулся ближе к девушке, сидящей напротив.

-Она повторяла мне это каждый день. И не только это. Вся ее ненависть была направлена на меня. Она называла меня уродом и подзаборным выродком, а я ночами сидел и думал лишь о том, как однажды увижу ее лицо и выколю ей глаза, чтобы она знала, как это – видеть только пустоту.

  Я остановился. Буквально замер на ходу и понял, что позволил эмоциям взять верх.

Нужно было остановиться, замолчать, я и так выложил Милит слишком многое. Расслабившись, я выдохнул и прижался к стенке кареты.

  Девушка молчала. Мне хотелось, чтобы она ответила хоть что-то, пусть даже одно-единственное слово, но она не произносила ничего. И эта тишина начала медленно разъедать меня.

  Сколько же я рассказал ей! Словно выпустил всех своих демонов наружу, и они вцепились в нее, показав свое настоящее лицо. Должно быть, Милит никак не может отойти от шокирующего осознания того, что я могу быть таким – безумным, громким, резким.

  Она может возненавидеть меня.

-Мне было пять лет. – Неожиданно даже для самого себя заговорил я. Мой голос стал гораздо тише, я почти не узнавал его, -В тот день было так тепло... Мама сказала, что это солнце. Оно всегда теплое и… желтое. Она поставила меня под его лучи и дала ее, -Я коснулся привычной грубовато-твердой поверхности шляпы, -надела прямо на голову. Она была такая громоздкая и тяжелая, и я сразу же пожаловался на это.

И тогда мама сказала, что однажды я стану таким большим и высоким, что она станет мне впору. А еще она попросила спрятать ее. Подальше от глаз герцогини, что я и сделал. Через месяц маму убили.

-И ты так ясно все это помнишь? –Раздался голос Милит.

-Если честно, да. Но больше из такого раннего детства я не помню ничего. Словно все остальное стерлось с годами.

-И ты будешь мстить? За маму?

-Я никогда не смогу совершить то, что задумал. Потому что это невозможно. –Признался я, лишь через мгновение вспомнив, что за мысль не давала мне нормально уснуть сегодня ночью.

  Нам предстояло трястись в дороге еще много часов. Милит молчала, колеса скрипели, кони фыркали. Более идеального момента подобрать было просто невозможно, поэтому я уперся локтями в колени, подался чуть вперед и заговорил снова:

-У меня есть план. Мы сможем победить общество Шипа.

  Звучало все это пафосно и амбициозно, и Милит, естественно, заглотила наживку.