Я, утопленник

Я старался, но быстро выбился из сил. 

— Это трудное заклятье, — с гнилой улыбочкой проговорил Архип. — Не каждому дано. Смотри, покажу еще раз... 

— Лучше я покажу! — раздалось за моей спиной, и прямо передо мной возник метрового диаметра водяной вихрь, бешено вращавший пузырьки воздуха и поднятый со дна песок. Меня потащило внутрь стремительно расширявшейся воронки, но кто-то схватил за руку и удержал на месте. Я оглянулся. Это была Анфиса. Русалка с ухмылкой смотрела, как Архипа повлекло по камням, но утопленник успел уцепиться за торчащую из дна арматурину, пробормотал что-то — и водяное торнадо рассыпалось, словно и не было.

— Прости, Архип, я не хотела, — улыбнулась Анфиса. Утопленник не ответил, но взгляд из-под кустистых бровей был не слишком дружелюбен. Я подумал: сейчас они поссорятся, но этого не случилось. 

— Андрей, я приплыла за тобой.

— За мной? — на мгновенье стало тревожно. Чего ей нужно? Куда мы отправляемся?

               Анфиса немного пугала меня, несмотря на свою доброжелательность.

Быть может, меня смущало ее непринужденное бесстыдство, впрочем, почему бесстыдство? Кого может стыдиться русалка? И потом, здесь свой мир, со своими правилами. И разве можно стыдиться такого совершенного тела?

— Слизень велел показать тебе реку. А ты, Архип, отдыхай. Береги ноги...

               Судя по жестокой шутке, она не слишком его любила. Анфиса взяла меня за руку, и мы поплыли. Обводный вывел нас к Неве.

Здесь вода была значительно чище, и лучше видно.

               Дно медленно уходило вниз. Я видел огромные, покрытые подводным мхом валуны, торчащие из илистого грунта. Растущие вдоль берегов водоросли постепенно исчезли, и мы погрузились в бархатную темно-зеленую мглу. Я почему-то вспомнил, что Нева течет на месте геологического разлома, а такие места славятся всевозможными аномалиями. Мы опустились так глубоко, что мне стало страшно.

Есть ли конец у этой тьмы, есть ли у Невы дно?

               Дно все-таки было. Я ошарашено крутил головой, разглядывая фантастический ландшафт. Я видел все это только благодаря моему новому положению, проще говоря, смерти. Ни один живой глаз не сможет ничего разглядеть в этой придонной мгле. Огромная толща воды нависала надо мной, я ощущал себя червяком, ничтожеством, которого вот-вот расплющит чудовищное давление.