Вольник

– Будьте вы все прокляты!!!

Люди отпрянули от взбесившейся знахарки и попытались увести ее от дочери. Но хрупкая на вид девушка завопила раненой медведицей, у которой осмелились украсть детеныша. Успокоить ее смогли лишь спустя час, когда силы иссякли, а вместо крика изо рта начали вырываться хрипы вперемешку со стонами. Ребенка она так и не выпустила, прижимая холодное тело к горящей изнутри груди. С каждой секундой яростное пламя надежды становилось все меньше, угасая вместе с приходящим осознанием: дочки больше нет.

Так их вместе и увели: скрючившуюся от горя мать с мертвым ребенком на руках. Сейчас они были похожи как никогда раньше: бледные, черноволосые, с нежными профилями. И одинаково безжизненны.

***

Люту, по настоянию знахарки, похоронили недалеко от дома. Деревенские предлагали выкопать могилу на ближайшем кладбище, но Вида наотрез отказалась.

Она перестала нормально спать и есть. Ее часто навещали, опасаясь что знахарка может решиться на отчаянный шаг. Но Вида неподвижно сидела возле свежей могилы, больше похожей на цветочную клумбу.

Дом пришел в запустение. Пауки на радостях оплели все углы липкой паутиной, мыши погрызли и загадили мешки с крупами и травами, вороны облюбовали крышу и трубу, из которой уже давно не шёл дым.

Ночи становились холоднее.

До этого знахарка, да и никто из местных, не знал, что можно плакать несколько недель подряд. Нет, она не издавала ни звука. Слезы текли по осунувшимся щекам, подбородку и срывались вниз, на могилу дочери.

...Он вернулся с первым снегом.

Дед, взявший на себя заботу о Видане, давно спал. Когда вольник осторожно постучался, а затем приоткрыл дверь, то сразу заподозрил неладное. Комната заполнилась храпом и трудно угадываемой вонью: смесью потного тела, пыли и затхлости. Ничего общего с ароматным травяным воздухом. А уж когда в кровати обнаружилась сморщенная седая голова с приоткрытым беззубым ртом, вольник окончательно перестал понимать, что происходит. Он вернулся на улицу и если бы не обостренное зрение и нюх, никогда бы не заметил запорошенную снегом фигуру.

Ветер давно сорвал с плеч шерстяной платок и теперь яростно вгрызался в тощее тело. Леденцы, которые он всю дорогу сжимал в руках предвкушая радость встречи, рассыпались по белоснежной земле.

– Вида!

Он обхватил ее плечи липкими ладонями, прижался и, не удержавшись, скривился от запаха давно немытого тела. Вольник не сразу заметил холмик, перед которыми сидела знахарка. А когда заметил, сердце пропустило несколько ударов.