Вольник

Вольник удивленно приблизил лицо к знахарке.

– Хочешь воды? Или каши?

– Важин. Прости... – Ее лицо сморщилось, по щекам потекли слезы. Вольник осторожно утер их рукавом. – Прости меня.

– Я люблю тебя.

Видана дотронулась кончиками пальцев до его лица. Он поцеловал ее ладонь и прижал к груди.

– Я убила свою девочку.

– Вида, нет!

– Да. Это из-за меня она оказалось возле озера. Если бы я могла тогда замолчать, а не срывать злость на Люте... моя малютка, моя цветочная девочка!

Видана вновь погружалась в пожирающее отчаяние.

– Отпусти ее. Прошу.

Но знахарка уже не слышала. Важин устало сел на пол, прислонился спиной к кровати и запрокинул голову. Холодные пальцы Виды касались его щеки. Такие редкие разговоры придавали сил.

Внутренний зверь, тянущий прочь от домов и угрюмых людей, давно не проявлял себя. Но даже если тяга к свободе вернется, он сумеет ее побороть.

Теперь он был уверен.

Глава 5

Весна началась внезапно. Ещё вчера повсюду лежал снег и ледяной воздух обжигал щеки, а сегодня под ногами хлюпало и чавкало.

Ветром невозможно было надышаться. Он ворвался в распахнутое окно, махнул хвостом по закрытым векам знахарки и запрыгал по стенам солнечными бликами отталкиваясь от свисающих с крыши сосулек.

Важин чувствовал просыпающихся зверей, прислушивался к галдящим птицам. Природа пробуждалась, а значит морозы не вернутся.

Так и оказалось: капель уступила место дождю, пробудившему радостно набухшую почву. Из нее вовсю проглядывали зеленые стебли с белыми цветами-каплями смущенно смотрящими вниз.

Вслед за ними показались чешуйчатые стебли с желтыми коронами, которые сменились мелкой синевой и любопытными фиолетовыми фонариками.

Вольник старательно очистил холмик, сжег старые листья и освободил место для новых побегов. Раз в три дня он приносил два букетика из найденных в лесу цветов: один ставил в дом рядом с кроватью, второй бережно укладывал на влажную землю.

За этим занятием его и застала Видана. Она пошатываясь стояла в дверях: бледная, с проступающими на коже венами и огромными глазами на исхудавшем лице.

Вольник вскочил и протянул было руки, но она покачала головой и сама вышла на улицу. Стоило заметить букет и прибранную могилку, как ноги подкосились и вольнику пришлось взять ее на руки.

– Пусти. Я так давно ее не видела.

– Вида, надень что-нибудь теплое.

Но знахарка уже шептала имя дочери и взрывала пальцами землю:

– Я так виновата. Люта. Не оставляй меня.

Важин терпеливо ждал.