"Переверните облака"

Главное - тишина! Да-а-а, за проживание в такой квартирке в самом деле надо доплачивать! Я обреченно натянула джинсы и отправилась на поиски зеркала и своего рюкзака. Надо было привести в порядок бедную шевелюру. Потому что бухнувшись в постель с полотенцем на голове, я явно погорячилась. И теперь моя прическа могла называться: «я упала с самосвала, тормозила головой».Рюкзак обнаружился на кухне. Вместе с Жаном Феликсовичем и его гостем. Мужики дружно хлебали коньяк. И вполне себе мирно объяснялись жестами.

- Что это было? – поинтересовалась я, намекая на странный визит.

- Ночной дозор, – вздохнул академик. – Прямо, картина Рембрандта! Мы тут особнячок свой сторожим, а я на пост не явился. Вот соседка снизу и примчалась, выяснять - почему. Она с матушкой моей дружила. А я теперь эту дружбу вроде как донашиваю.

- А что с домиком не так?

- Расселять его хотят. А при расселении выделяются средства на снос дома. Уже несколько раз появлялись какие-то темные личности и бродили вокруг домика. То пытаясь убедить жильцов, не сопротивляться и переехать, куда муниципалитет укажет, то – угрожая.

Вот наши дамы и создали свое «народное ополчение». А дом-то – в некотором роде - исторический памятник.

Тут Жан Феликсович сосредоточил свои слегка отравленные алкоголем мозги и процитировал:

«Городской Дом трудолюбия Великой княжны Ольги Николаевны построен в 1896-1897 годы на средства городской казны в ознаменование рождения Великой княжны Ольги Николаевны». Кстати, еще в те легендарные времена дом отапливался паром и освещался электричеством.

Вот!

Потом он перевел дух и добавил уже нормальным голосом:

- Да и не хотят местные пожилые амазонки отсюда выселяться. У них тут и храм под боком, и больница недалеко. Они в этом доме всю блокаду прожили – так что с нынешней властью повоевать – для них развлечение. А я совсем не боец. И квартирку бы продал. Да только – не имею права – раз дом под снос. Вот и приходится тут жить. Есть у меня, правда, еще «однушка» в Колпино, но оттуда не наездишься…

- А сдавать не пробовали?

- Так кто ж согласится в этом «колокольном» ужасе жить?!! Это мы – привыкли.

А прочие – бегут и тапочки теряют. А три десятка родственников Ходжи Насреддина пускать не хочется. У меня тут все-таки почти музей. Семейный.

- И вы решили доверить мне почетную миссию – донашивать старушек? – хмыкнула я.

- Да они славные, – пробормотал академик, пряча глаза. – Вы с ними подружитесь!

- А если дом сожгут? У нас это сейчас модно.