"Переверните облака"

Бабушка Фаина была со странностями…

- А я вот свою бабушку почти не помню, – вздохнула я. – Мне лет пять было, когда она умерла. В магазин за хлебом вышла – и не вернулась. Но я не особо горевала – я дедушку Сему больше любила. Он со мной разговаривал, а я – с ним. Только у него сердце было больное. Он же тоже незадолго до войны родился, как и ваши старушки. А потом в гетто попал…

- Как же он уцелел-то?!!

- А его в чемодане вынесли. Какая-то польская монашка ребенка пожалела. Только я про это уже потом узнала.

Из интернета. Про войну дед говорить не любил. Все больше рассказывал – как он на доктора учился.

- Вы с ним вдвоем жили?

- Вдвоем. А потом он понял, что болен и из больницы не вернется. И отвел меня в детский дом. А я все плакала, что мне не с кем будет разговаривать. А он меня утешал и говорил, что для разговоров у нас впереди – Вечность. В общем-то, так и есть. Потому, что я до сих пор с ним все время мысленно беседую. А еще хочу позвонить ему по телефону и спросить: ты там уже нагостился? Когда вернешься? Я соскучилась…

Тут я шмыгнула носом и уткнулась лицом в подушку.

Лика потопталась рядом, погладила меня по плечу – и улеглась спать. И то сказать – чем она меня может утешить?

Я лежала в темноте, стараясь плакать не слишком громко. А потом неожиданно вспомнила свой странный сон. И то, как седой мужчина смотрел в нем на свою дочь! Кажется, я первый раз пожалела, что не знаю своего отца. Хотя, может оно и к лучшему? Вдруг бы он оказался таким же, как моя мамаша? Мда! Как там в тырнетах пишут? – «Самый главный вклад в воспитание ребенка - правильно выбранный папа!» Хотя это явно не мой случай.

Мой – это съездить к родне на танке – чисто в гости… Ладно, хватит ныть! У меня есть светлая голова, любимый универ, новые друзья и некое подобие дома. Так что прорвемся! Надо спать, а то на лекции опоздаю…

Я тихонько всхлипывала в подушку и сама не заметила, как уснула. Наверно оттого что перед сном я думала про седого испанца, он приснился мне вновь. Только теперь он был без дочери.

И стоял не в комнате с печкой-голландкой, а в роскошном кабинете, явно принадлежащем какому-нибудь вельможе. Стены комнаты были обиты темно-алым узорчатым шелком, на мраморном полу лежал пушистый персидский ковер. Каминную полку украшали огромные позолоченные часы в виде летящей колесницы. Испанец в черном с золотыми позументами камзоле стоял спиной ко мне.

А напротив него в большом мягком кресле с овальной спинкой сидел хозяин кабинета.