"Переверните облака"

Его русский собеседник удивленно вскинул брови, но потом понимающе кивнул:

- Традиции беречь – это святое дело. Это мы понимаем. Да ведь и юный российский театр не одними переводами с французского да немецкого сыт. Вот есть у нас свой поэт и комедиограф – действительный статский советник Сумароков Александр Петрович. Да, и Волков Федор Григорьевич, самолично матушкой императрицей в звание «первого русского актера» возведенный, не токмо торжественные оды, а и пиесы комические для театру пишет. Впрочем, завтра вы как раз изволите с ним познакомиться.

А что же вы один изволили в Россию прибыть?

- Отнюдь, - отрицательно качнул головой испанец и мягко улыбнулся. – С парой оставшихся верными нашему театру актеров. Братья Паскуале и Фелипе Гонсалес. И дочь моя прибыла со мною. Реджина Фернандес – La Reina.

- Как вы изволили сейчас сказать? Ла Рейна? Королева, значит?

- Таково ее сценическое имя, дон Эуладжин.

- Ишь, ты! Красиво заверчено. Ну а ваше сценическое имя каково, позвольте поинтересоваться, сеньор Фернандес?

- La Tirana.

- О, нет! – вельможа с шуточным испугом взмахнул руками. – Тиранов нам не надобно! Ни в жизни, ни на сцене. Мы, слава Богу, в просвещенной монархии живем. Матушка императрица труды Дидерота и Вольтера изучает со вниманием.

- О, не извольте беспокоиться, дон Эуладжин! Мое имя всего лишь означает, что в спектаклях я, обычно, играю роли суровых и деспотичных отцов.

- Но в жизни-то вы не таковы, я полагаю? Вон, улыбаетесь, как дитя, лишь только речь о дочери заходит.

Ну что ж, сеньор Фернандес. Предложение ваше – играть на российской сцене гишпанские пиесы мне по нраву. Завтра вместе отправляемся в театр, где предстанете вы пред светлые очи Федора нашего Григорьевича. Однако, не знаю, где вы актеров по-гишпански понимать обученных найдете. Впрочем, это мы еще завтра обсудим. До скорого свидания, сеньор Фернандес.

- Благодарю вас, дон Эуладжин.

- И не надо больше этаких церемоний, прошу вас. Для вас отныне я не «дон», а Иван Перфильевич, соратник, так сказать, по театральному делу… Резкий звонок будильника разбил мой странный сон.

- И что это было? – бормотала я, второпях причесываясь, и давясь завтраком. - Реалити-шоу из Екатерининских времен?! То видения странные, то сны с театрально-историческим уклоном. И главное – почему вся эта инфа вдруг начала на меня валиться? И – в этом доме? Почему-то на вокзале ничего подобного мне никогда не снилось!

Так и не найдя внятного ответа на этот вопрос, я поспешила в универ.