"Переверните облака"

К молодому артисту тут же подлетел высокий статный мужчина с широким румяным лицом и целой шапкой густых каштановых кудрей:

- Ваня, Ваня, не так ходишь! Медленнее, медленнее! Павой иди! Помни, кто ты! И голову повыше… Вот так!

Юноша принялся читать текст снова. Кудрявый мужчина досадливо скривился:

- Ты вникни, Ваня! Вникни в душу юного, плененного врагами князя! Сыновняя любовь к отцу борется с пламенной любовью к дочери Хорева, врага отца… А ну, повтори сызнова!

Молодой артист поник головой и страдальчески воскликнул:

- Ах, Федор Григорьевич! Разве ж я не понимаю! А начну – и застревают слова.

Вижу, что декламирую не так. А как надо… не вразумею никак…

Мужчина по имени Федор устало махнул рукой.

- Стало быть, до завтра отложим… Артисты в пиесе господина Сумарокова «Хорев» играющие, могут отдохнуть пока. Надобно сцены из комедии «Мельник» повторить. Начнем со свадебных песен.

«Римляне» покинули сцену. Какие-то мужчины в армяках быстро унесли колонны, отодвинули за кулисы розовые кусты.

Из-за складок занавеса выпорхнули улыбающиеся девушки в сарафанах. Присели на появившиеся, как из воздуха, лавки. Изображая, что шьют приданое невесте, запели что-то лирическое и протяжное. Но тут из-за кулис выплыла красавица в яркой шали. Слегка притопнув, она насмешливо сказала:

- А и что ж вы, подруженьки, перед свадьбой так протяжно да жалобно воете? Ровно, мыши кота погребают. Чай за милого замуж иду, не за постылого. Другие песни надобны!

И звонко завела: Ах вы сени, мои сени, сени новые мои…

Подружки закружились в хороводе вокруг невесты.

Федор Григорьевич одобрительно кивнул. Но тут вдруг репетиция прервалась самым неожиданным образом. В зал вошел уже знакомый мне Иван Перфильевич Елагин. А вместе с ним – седой испанец в черном камзоле, держащий в руках какой-то сверток, и его дочь, закутанная в беличью шубку.

- Хе-хе! Не ждал меня, Федорушка? Ну, уж прости старика, что твою пиесу прерываю. Однако же дело важное – отлагательств не терпящее. Прибыли на наши северные берега гости из знойной Гишпании.

То же ведь – соратники твои, артисты. Так что – прошу любить и жаловать. Сеньор Рикардо Фернандес! И дочка его – прелестнейшая сеньорита Реджина.

Испанец с достоинством поклонился. Девушка сделала реверанс. В карих глазах Федора Григорьевича зажегся огонек неподдельного интереса. Он отвесил Рикардо встречный поклон.

- Вот как! Сие занятно весьма! До нынешних времен соотечественники ваши на наших подмостках не играли.