Шпионка

Значит, он знатен по людской линии, какой-то барон не удержался от соблазна, а гордая эльфийка сделала всё, для того, чтобы её ребёнок был признан и получил достойное образование. А дальше, скорее всего, вольная кровь матери взяла верх, и он отправился в путь, в поисках себя. 

Девушка не отдавала себе отчёта в том, что всё чаще стала пользоваться знаниями, полученными во время «обучения». Они всплывали в разуме сами собой, без её участия и желания. Энель сжала в руке кубок, пытаясь не думать об этом, но мысли кружили у неё в голове словно стая стервятников над трупом.

С того самого момента, как разбойники напали на бродячих артистов, с того мгновения, как она убила несколько человек, спасая жизни других, её не отпускало ощущение, что она делает что-то не так. Она видела и понимала то, на что другие просто не обращали внимания и это причиняло неудобство, её не покидало ощущение, что ей отведена совершенно незначительная роль в этой пьесе: игрушка, пешка в чужой игре. И всё меньше ей нравилось быть пешкой. Лишь один шаг вперёд… И больше ей не позволено правилами игры? Но она не хочет играть по таким правилам. Ей бы дойти до последней линии и тогда… она перестанет быть пешкой, она станет королевой, вольной ходить как ей вздумается. Но пока что… пока она просто делает ещё один шаг вперёд, лишь один шаг, шаг в никуда, потому что она не знает куда идёт, не знает пути, не ведает цели.

Печальные размышления прервали нежные слова эльфийской баллады. Забыв о своих грустных мыслях, Энель с упоением слушала мастерскую игру и удивительное пение мужчины в чёрном костюме.

Она слушала его молча, и ловила себя на мысли, что его невозможно не слушать: затихла вся таверна, казалось, что даже огонь в очаге перестал жадно пожирать поленья, прекратилось потрескивание, застыл даже воздух. Всё замерло и притихло, вслушиваясь в непонятные для большинства слова. Но Энель понимала каждое слово. Он пел о позабытых королях, о том, что в этом мире нет правды, в его песнях были страшные имена проклятых, но великих вождей, он пел о том, что простым смертным нельзя понять и разобраться где чёрное, где белое, где истина, где обман. Её била дрожь при каждом слове. Она не знала плакать ей или смеяться, он пел о том, что терзало её, незнакомец положил на музыку, и нежным эльфийским наречием передавал её мысли. Девушка сжимала крепче уже опустошённый кубок и боялась пошевелиться. Найдя в себе силы, Энель осмелилась поднять глаза на исполнителя и встретила его взгляд.