Шпионка

Чёрные глаза исполнителя смотрели прямо на неё. Она увидела в его глазах мрак бездны, холод смерти и неестественным теплом в них отражались блики очага. Его пение смолкло так же неожиданно, как и началось. 

Жизнь возвращалась в затихшую таверну. Снова полился смех и начались разговоры, крестьяне ничего не поняли, но он пел не для них. Он нашел свою слушательницу, ту, что поняла. Оставив место у очага, мужчина бесцеремонно подвинул стул к столу.

- Позволите, милая леди? – в его голосе слышалась насмешка, он ведь знал ответ.

Она не смогла ответить, лишь кивнула.

- Итак, ты знаешь Старшую речь, девочка. Ты ведь поняла каждое слово? Я не спрашиваю, можешь не отвечать. Я видел твои глаза и мне известен ответ. Я только не понимаю, откуда столь юное создание имеет такие познания. Хотя сейчас даже это не важно. Как звать тебя, моя прелестница?

Щёки вспыхнули огнём, под его холодным взглядом. Он смотрел на неё как на вещь, которую пытался оценить, понять её происхождение. 

- Хозяин, неси-ка вина.

Не бойся меня, дитя. Я не причиню тебе вреда. Мне просто интересно кто ты. Расскажи мне свою историю, быть может, она станет моей новой балладой, - мужчина улыбнулся. 

Энель отчаянно мотнула головой, пытаясь отогнать внезапную слабость. Поборов себя, она приняла решение и улыбнулась. Лёгкие ресницы взметнулись вверх и зелёные глаза смело встретили холод черноты его глаз. Она протянула руку к лютне, и игриво склонила голову.

- Позволите, милостивый государь?

Он удивлённо приподнял угольно-чёрные брови, но протянул ей инструмент, давно в его жизни не встречались такие женщины.

А эта и женщиной-то не была, совсем дитя. Он был заинтригован. 

Энель взяла инструмент и тонкие пальцы легли на серебро струн. Девушка удовлетворённо кивнула, никогда прежде в её руках не было такой лютни. На этом инструменте нельзя было играть грубую музыку для людей и память услужливо подсказало ей печальную эльфийскую балладу, в герое которой она всё чаще узнавала себя.

Никому неизвестный эльф искал истины, дружбы, любви, но находил лишь боль и разочарование. Какую бы он не выбрал дорогу она уводила его всё дальше от света и с каждым шагом он всё больше погружался во мрак. Заканчивалась баллада печально, эльф решил, что он не принадлежит этому миру, а, следовательно, волен делать что захочет, он вступил в лигу Воронов и стал наёмником, он убивал по заказу до той, поры пока однажды его не схватила стража.