Озеро в твоих ладонях

– Как один человек может оказаться важнее целого мира? – еле слышно, так, что могло показаться, что это не чужой голос, а эхо Марининых собственных горьких мыслей, проговорил Тин.

Некоторое время они шли в молчании. Потом Марина наконец словно бы через силу проговорила:

– А вот веришь ли… Сама не понимаю. И с кем ведь к тому же – именно со мной такое приключилось. Я ведь не то что не романтичная натура – я скорее циник. Бесчувственная сволочь. Людей классифицировала по принципу «даме с ним интересно – даме скучно».

– А что, и это возможно. Автор-бог решил, что его персонажу не хватает острых переживаний, – невесело хмыкнул Тин. – И все равно… – он помолчал, покосился на Марину и вполголоса проговорил: – Ему… можно только позавидовать. Понимаешь, о чем я?

Марина беспомощно развела руками.

– Быть бы еще уверенной, что ему это надо…

– А ты не уверена?

– Мы так странно расстались…

– Ладно, не расстраивайся, Рин. Не будем об этом.

– Тогда, Тин… Одна просьба к тебе. Пожалуйста… Зови меня Мариной. Или Марой. Или как хочешь. Но только не Рин.

– Понял…

Настала очередь Марины рассказывать обо всем и сразу. Тин забрасывал ее вопросами, на большую часть из которых она не могла ответить – кто за прошедшие пять лет становился чемпионами мира по хоккею, например, – восхищенно или возмущенно комментировал, нарочито эмоционально жестикулировал, смеялся и ругался.

– По тебе не скажешь, что ты скучаешь по тому миру и прямо так уж рвешься вернуться, – заметила Марина к вечеру, устав говорить.

– Да я и не рвусь вернуться, – отмахнулся Тин. – Так, проведать кое-кого…

– Ту девушку?

– Да не-ет. Девушка уж точно меня забыла и замуж вышла. Хорошо если не два раза. Знаю я эту тамошнюю молодежь, сам таким был… Маму с папой. Хочу просто убедиться, что у них все хорошо. Что они… – голос Тина едва заметно дрогнул, – прождали сколько надо, похоронили и живут дальше.

– Вот ты какой, – Марина от неожиданности даже сбилась с шага.

– А зачем? Для них я умер. Пять лет – это вам не две-три недели, когда ждешь, и от каждого шороха сердце подпрыгивает. Уже все успокоилось, улеглось. И тут явиться, всё разбередить, расшевелить – и снова уйти… Жестоко.

– Но ты ведь сможешь ходить туда-сюда сколько захочешь. И просто скажешь им, что…

– Вот если смогу – тогда и подумаю, – неожиданно жестко оборвал ее Тин.