Озеро в твоих ладонях

– И давай не будем об этом, ладно?

Еще четыре длинных перехода, три коротких привала. Синее солнышко, торопясь на отдых, почти докатилось до манящей, как взбитая пуховая подушка, линии горизонта. За день пути местность немного изменилась: мягкие волны долины стали более рельефными, и теперь их уже можно было назвать невысокими холмами. Между выпуклостями холмов виднелись небольшие рощицы, состоящие уже не из таких странных деревьев, которые Марина первыми увидела в Белом мире, а из более привычных глазу древовидных кустарников наподобие черемухи, хотя и с такими же синими стволами и светло-голубыми листьями.

Тин завел Марину в один из таких лесков и, неожиданно остановившись посреди тропы, обернулся к ней и со странным выражением лица сказал:

– Сейчас будет сюрприз.

Марина с любопытством заглянула ему за спину.

– Погоди, – улыбнулся Тин и неожиданно взял Марину за руку. – Закрой глаза, – Марина удивилась, но подчинилась. Крепко сжав ее пальцы, Тин не спеша пошел дальше.

Пройдя шагов двадцать, он остановился, отпустил Маринину руку, и через мгновение она ощутила его ладони на своих плечах и его теплое дыхание на затылке:

– А теперь смотри.

Марина открыла глаза и…

…Есть в мире истинная красота, гармония, идеальное для глаза сочетание цветов и форм. Такое зрелище способно вызвать не только учащенное сердцебиение и восхищенный вздох. Скорее всего, на глазах выступят слезы, грудь сдавит счастливым спазмом-рыданием.

Это состояние называют «едва не лишиться чувств от восторга». О таких моментах помнят всю жизнь, о них слагают стихи, в память о них пишут самые восхитительные, берущие за душу мелодии, пытаются – как правило, безуспешно – запечатлеть увиденное на холсте. И самое главное – отныне свидетель этого чуда живет в мире, который становится для него намного лучше – потому что в нем все-таки есть такое совершенство – и одновременно тоскливее, мрачнее и невыносимее, потому что этот момент уже не повторить…

Сейчас Марина, открыв глаза и еще даже не сделав ни единого вздоха, отчетливо поняла: если придется прямо сейчас умереть – оно того стоит.

Она стояла на берегу небольшого, всего метров десяти в поперечнике, прудика. В его неподвижном глубоко-фиолетовом зеркале отражались стройные синествольные деревца, растущие на противоположном берегу. Мелкий искрящийся песок у кромки воды переливался всеми оттенками розового.