Озеро в твоих ладонях

Это значит, что он помогает тем, кто проходит сквозь Двери. Или будет помогать. Или должен помогать, но пока еще не знает об этом…

– Как это?

– Я думаю, что роль Проводников в вашем мире – совсем не такая, как вам рассказывают. Истинное назначение Проводника – провожать. Провести до Двери и проследить, чтобы человек туда вошел. Понимаешь?

– То есть не спасать людей от Дверей, а, наоборот, приводить к ним?

– Именно. Приводить тех, кому место в Белом мире, к его Порогу. Ты ведь знаешь – Двери пропускают не всех. Но тех, для кого они открыты, кто-то ведь должен привести к ним, показать дорогу.

– Вот оно что… – Марина ошеломленно огляделась по сторонам. Слезы давно высохли. – Понимаю… Возможно, так и есть… А белый волк? Что он означает?

– А белый волк – это, скорее всего, и есть сама Синяя Звезда. Но это только мои предположения. Может, это какая-то метафора специально для тебя…

– Всё – обман, – горько проговорила Марина, отворачиваясь и вытирая ладонью глаза, снова заблестевшие тяжелыми каплями слез, – всё – одно сплошное враньё и мистификация.

И почему, черт побери, никто раньше не пытался выяснить правду?..

– Почему ты думаешь, что никто не пытался? Мы ведь уже говорили об этом. Кто-то наверняка знает. Но не имеет возможности поделиться этим знанием. Теперь – если ты найдешь Синий глаз – всё изменится. Ты вернешься и расскажешь всем эту правду.

– Да, – прошептала Марина. – Только не если, а когда.

Тин до побелевших костяшек сжал кулаки и уставился в землю перед собой.

С молчаливого согласия Марины Тин разбил лагерь на том самом месте, где они остановились.

Ни сил, ни желания идти дальше между этими ослепительно-белыми стенами у нее не было. Она неподвижно сидела на земле, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку – на край того самого уступа.

Время едва перевалило за полдень, становилось все жарче. Есть не хотелось, двигаться не хотелось. Разговаривать – и подавно. Тин установил палатки, сложил топливо для очага, но огонь разводить не стал – ни к чему. Завершив свои обычные хозяйственные дела, он неслышно подошел и сел рядом с Мариной – не вплотную, а на расстоянии короткого шага.

– Что будешь делать дальше? – спросил он глухо, и Марину больно обожгло этим «будешь» – словно он все уже за нее решил – или просто угадал и безжалостно озвучил ее собственное, еще до конца не сформулированное решение.

– Не знаю, Костя, – Марина не пошевелилась, не отвела взгляда от видимой только ей точки на обрыве. – Отдохнем и пойдем дальше.