Озеро в твоих ладонях

Мне ведь все равно надо добраться до того города…

– Марин, – Тин легко коснулся ее локтя и сразу же убрал руку, – не ври мне. Я же… – он произнес на местном языке: «врачеватель» – Марина уже запомнила это слово. – Я вижу то, что скрыто от других. Не забыла?

– Я тебе не вру. Я правда пока еще не знаю, что дальше. Давай просто переночуем здесь. А утро вечера мудренее. Надеюсь.

– Хорошо, как скажешь, – Тин поднялся и молча ушел за палатки. Марина осталась наедине с отголосками своих кошмаров и с тяжелыми решениями, которые – да, Тин был прав! – уже были приняты и требовали только осознания и примирения с протестующей совестью…

Марина рано уединилась в палатке, и Тин не окликал ее, не задавал вопросов.

Лежа без сна и наблюдая, как под тканевым куполом сгущается фиолетовая темнота, она мысленно сотни раз проговаривала слова, которые должна была сказать на прощание своему спасителю и помощнику, своему верному рыцарю – и которые никогда не будут произнесены вслух.

Часа через три после наступления темноты она осторожно выбралась из палатки и побрела по залитому голубоватым звездным светом дну чаши-долины в сторону того самого уступа.

Камешки тихо скрипели под ногами, звуки далеко разносились в неподвижном воздухе.

– Марин, – в этой печальной тишине негромкий звук голоса ударил по барабанным перепонкам, как выстрел. Марина испуганно обернулась.

Тин стоял прямо у нее за спиной – как он смог подойти так неслышно? Глаза его были мокрыми и темными. Он поднял было руки, потянувшись к ней, но снова беспомощно уронил их вдоль тела.

– Обещай, что, если не найдешь Синий глаз, останешься с нами – со мной и мамой. Соври. Я знаю, что этого не будет. Но просто скажи. Скажи это вслух. И иди, – он глянул в сторону уступа и перевел взгляд на Марину, не на лицо, а куда-то в ямочку между ключиц. – Тебя ждут.

– Конечно, Костя… Тин, – голос не слушался, и Марина кашлянула, с трудом сглотнула. – Останусь. Куда я денусь-то в таком случае…

– Спасибо, – Тин снова дернулся, но остался на месте.

Мучительная внутренняя борьба явственно отразилась на его лице. Не выдержав, послав к чертям все правила, все опасения и переживания, она сама шагнула вперед, протянула руки. Тин с коротким вздохом прижал ее к себе, зарылся лицом в волосы. Отстранился, глянул ей в лицо, быстро коснулся губами лба. Шагнул назад, горячие ладони скользнули по ее предплечьям.

– Иди, – он то ли улыбнулся, то ли скривился от боли, быстро отвернулся и ушел назад к палаткам.