Озеро в твоих ладонях

Под затылком прохладное дерево, и вот уже – горячая ладонь. Губы, жесткий изгиб которых всегда наводил на мысль о твердости холодной стали под тонкой человеческой кожей, оказываются вдруг такими мягкими и горячими…

Улетели куда-то вдаль, растворились в белом озерном тумане жуткие тайны, страхи и подозрения. Не место им сейчас… Весь мир заполнили обжигающее сбивчивое дыхание, шорох одежды, запахи озерной воды и репеллента. Руки, губы, руки, пульс чужого сердца словно бы под ее кожей… Незнакомое, странное ощущение… ни разу не испытывала Марина такого – раствориться без остатка, смешаться, слиться каждой клеточкой тела с другим человеком, и даже потерять себя не страшно, если исчезнешь, утонешь в этом горячем наваждении – станешь только более цельной, настоящей…

Стихает сердцебиение, выравнивается дыхание.

Так хорошо, что даже больно. Почти нестерпимо больно.

Да, похоже, Яр был прав.

Точно был прав…

– Хочется что-то сказать… А я не знаю, что…

– Зачем что-то обязательно говорить? – Яр еле слышно вздохнул и осторожно коснулся Марининых волос, погладил. Рука замерла, ощутив биение жилки на виске.

Голова Марины лежала на груди Яра, в удобной, словно специально созданной под нее выемке под ключицей. Шевелиться не хотелось, веки настойчиво смыкала теплая тяжесть дремы, но какое-то смутное беспокойство, тень ушедшего – надолго ли? – страха не давали расслабиться, забыться… поверить до конца.

– Не знаю, – отозвалась она, – не знаю, Яр… Чтобы понять, что я не во сне. Что я в самом деле тут. С тобой. Вот так…

– Понятно, – Яр слегка усмехнулся. – Словом закрепить себя в мире. Мне знакомо это чувство… Как будто только ты сам можешь подтвердить собственную реальность.

– Да, как-то так… – Марина поежилась и теснее прижалась к Яру. – А еще боюсь. Чего – не спрашивай. Не понимаю.

– Зато я, кажется, понимаю… – пробормотал Яр и замолчал. Марина с тревогой ждала, боясь пошевелиться.

– Неловкость, – начал Яр наконец. – Тяжелый вопрос, который не идет из головы. Что дальше? – Марина почувствовала, как сердце Яра забилось чаще, тяжелее. – Так?

– Наверное, – горестно прошептала она. Кровь отлила от лица.

– Это то, о чем я тебя предупреждал, – Яр явно хотел, чтобы это прозвучало сухо и жестко, но не смог скрыть горечи и надлома в голосе.

– Я ни на что не претендую, – она подняла голову и храбро глянула Яру в лицо.