Озеро в твоих ладонях

Марина во все глаза уставилась на осколок чужого мира, словно бы спрашивая: «Зачем ты здесь?». И вздрогнула, вдохнула резко, услышав-почувствовав отклик: «А ты? Зачем ты тревожишь меня?..».

– Пожалуй, на этом можно закончить, – со вздохом сказал Яр. – Я показал и рассказал тебе всё, что знаю сам. Теперь ты и без меня справишься.

Было обеденное время, жара вплавляла в землю, во влажном воздухе, липнущем к телу, как мокрая вата, явственно ощущалось обещание грозы. Марина и Яр сидели в столовой и угрюмо смотрели каждый в свою тарелку.

– А с чем, собственно, мне справляться? – глухо отозвалась Марина. Ей, по правде говоря, в данный момент было совершенно наплевать и на Тропы, и на Озеро, и на пропадающих там людей. Хотелось передышки – потерять от жары сознание часа на два, например.

– Если захочешь найти остальные Двери – справишься сама, – Яр выделил интонацией слово «если» – неспроста…

– Хорошо, я поняла. – Достаточно ли равнодушно прозвучала эта фраза? – Я пойду к себе. Жарко. Голова раскалывается.

…Только не говори ничего вслед. Только не иди за мной…

И пришла буря. Разом стемнело, воздух еще сильнее загустел, а потом вмиг посвежел, принес запахи речной воды и далекого костра. Ветер налетел, пригнул деревья к земле раз, другой – и стих, словно сам испугавшись принесенной им же грозы.

Гром словно бы разорвал грудь и наотмашь ударил прямо по сердцу. В слепящих вспышках молний мир казался ненастоящим… стеклянным, сине-белым.

Дождь упал, как гильотина, как ворота крепости, когда великан секирой перерубает удерживающие их цепи. Земля исходила, как кровью, темно-рыжими потоками, пузырящимися под безжалостными плетями струй.

Марина, босая, без ветровки, в майке и облепившей колени юбке стояла на ступенях крыльца. Дождь хлестал ее по лицу, словно пытался привести в чувство. И не справлялся с этим.

Два дня без перерыва лило, сверкало, грохотало. Тропинки раскисли, цветы и травы прибило к земле. Озеро поднялось из берегов, потемнело и приобрело крайне неприветливый вид. Марина не выходила из номера больше необходимого – пять трапез, одна процедура, один прием у врача. Яра она видела всего три или четыре раза – старалась приходить в столовую или раньше, или позже обычного времени. Яр не навязывал ей свое общество, молча кивал и отводил взгляд.