Озеро в твоих ладонях

Александр указал Марине на видавший виды жесткий диван, перед которым стоял журнальный столик явно родом из восьмидесятых годов двадцатого века. Стол был сервирован весьма необычно: две запотевшие бутылки темного стекла, явно недешевые, высокий хрустальный стакан и две старомодные, словно извлеченные из прабабушкиного буфета, фарфоровые тарелки – одна с вяленой рыбой, вторая – с крайне неожиданной в такой компании закуской: горсть черешни и нарезанные кружочками яблоко, груша и апельсин.

– Садись. Сейчас чаек принесу.

Судя по тому, что ты спрашиваешь о Ярославе, пиво тебе нельзя, – сказал хозяин и скрылся в занавешенном тяжелыми шторами проходе в другое помещение. Марина опустилась на диван и ошарашенно покрутила головой. Следователь… И кто кого, интересно, будет сейчас допрашивать? Ох, переоценила она свои силы…

Александр вернулся, неся две дымящиеся кружки со светло-зеленой жидкостью.

– Мята и чабрец, – сказал он. – Это тебе точно можно. Да и мне не помешает, – он поставил кружки на столик, принес из угла табурет, уселся напротив Марины и выжидающе уставился на нее.

Марина все не могла собраться с мыслями и начать говорить – и упустила возможность задать вопрос первой.

– Марусино? – неожиданно спросил Александр. Марине ничего не оставалось, как только молча кивнуть. Александр явно просчитывал ее игру на несколько ходов вперед – она уже поняла, что преимущество в этом разговоре будет на его стороне.

– Зачем ты пришла? Неужели Яр тебе не говорил, что Проводники не должны контактировать между собой? – в спокойном баритоне неожиданно зазвучал металл.

– Говорил, – Марина уставилась на свои руки. – В том-то и проблема.

– А ну-ка, – со странной интонацией сказал Александр, – посмотри-ка на меня, девочка.

Марина неохотно подчинилась. Тепло-карие рентгеновские лучи вошли в зрачки и просветили мозг насквозь. Ну все, Марина, ты пропала…

– Все так плохо? – в голосе Александра неожиданно зазвучало неподдельное сочувствие.

– Боюсь, что так, – Марина не выдержала и опустила взгляд.

– Ну дела, – после заметной паузы проговорил Александр. – Даже и не знаю, что тебе сказать. Я, слава богу, с таким ни разу не сталкивался. Одно слово… крепись. Я ничем тебе помочь не смогу.

– Я и не надеялась, – еле слышно проговорила Марина. В груди словно рушились залитые водой останки сгоревшего дома, беспросветно-черные, сырые, шипящие. Она только сейчас осознала, что и в самом деле не надеялась на какую-то помощь или на какие-то ответы.