На заре Шестой Расы

Ничто не указывало на наличие опасности. Путники подошли к реке. Дидилия, радостная и взволнованная до слез ощущением свободы, растроганная нежной красотой долины, мгновенно сбросила с себя одежды и окунулась в прохладные чистые воды. Радегаст,напившись и ополоснув лицо, вынул из ножен меч и стал внимательно посматривать по сторонам. Дидилия, смеясь и резвясь в голубых водах, звала своего защитника искупаться. Но тот, улыбаясь и отвечая любимой ласковыми словами, тем не менее не терял бдительности. У него не проходило ощущение, что за ними кто-то пристально наблюдает.

Но прошло немного времени, и Радегаст успокоился. Усталость и окружающая красота сделали свое дело. Он расслабился, отвлекаясь от тяжких дум о борьбе за выживание. Скупнувшись в реке, он достал из котомки продукты, накормил Дидилию, подкрепился сам и прилег в тени кустов отдыхать. Но посвежевшая после купания, Дидилия стала теребить возлюбленного,щекотать и ласкать его большое крепкое тело. Радегаст со смехом отбивался, впрочем, особо не усердствуя.

Скоро их игры переросли в страстные ласки, только стоны и жаркий шепот слышны были из густой прибрежной травы.

Лишь к полудню отдохнувшие и посвежевшие беглецы отправились в путь вниз по реке, направляясь к морю.

Радегаст хотя давно уже успокоился по части внешней угрозы, все же бдительно поглядывал по сторонам. Одна странность беспокоила его – птицы, взлетавшие при их приближении, не улетали прочь, а сбивались в стайки и шумно щебетали, как бы обмениваясь впечатлениями об увиденных незнакомцах.

Причем по мере продвижения путников стаи птиц становились все больше, словно все пернатые, которых они потревожили, преследовали их, собирая по пути все новых и новых любопытных наблюдателей. Скоро над головами людей стоял такой птичий гвалт, что уши закладывало.

-Раде,- чего они так шумят, ведь мы же их не трогаем? - спросила Дидилия.

-Не знаю, - ответил воин,- обычно птицы так себя не ведут. Не волнуйся, я думаю, они нас до смерти не заклюют.

Дидилия весело рассмеялась шутке.

 

Птицы вели себя словно малые дети, которые видят что-то необычное – они роились, шумели, подлетали очень близко, но не проявляли суетливой тревоги или агрессии. Это было похоже на смотрины невиданных зверей, когда на улицы города высыпают толпы народа, обрадовавшиеся возможности полюбоваться на диковинку.

-Смотри, коршун! - вдруг воскликнула Дидилия.

Действительно в вышине над шумной стаей кружила хищная птица, очевидно привлеченная непривычным гвалтом.