Ксено

Губы сами собой начали нашёптывать успокаивающие слова. Перевернув девочку на спину, стражник с трудом, но заставил её убрать руки от живота… И ужаснулся. Грубое платьице было пропитано кровью. Алая жидкость поблескивала на камнях мостовой. Хориг насчитал как минимум четыре рваных отверстия в ткани. Били ножом. Сильно. Глубоко. 

            Девочка заплакала. Хориг увидел, как дрожат его же руки. 

            – Тише, – прошептал он пересохшими губами.

            Он не знал, поняла ли его орчанка, но её глаза горели такой искренней мольбой, что Хориг едва сдержал всхлип. 

            – Сейчас мы… Так, аккуратно. Терпи, маленькая, скоро всё кончится. 

               Как мог осторожно, он взял её на руки, поднялся и засеменил из подворотни. 

            – Лекаря! Люди! Лекаря сюда, живо!

            Хориг бросился к первой попавшейся двери, стукнул ногой.

            – Эй! Откройте! Нужна помощь.

            Тишина. Выругавшись, он побежал к другой. 

            – Помогите, именем короля! 

            Девочка уже перестала всхлипывать, лишь тихо дышала, дрожа всем телом.

            Он решил бежать в кордегардию. Она, конечно, далековато, но там наверняка есть фельдшер, уж там-то ему точно откроют. Хориг прижал орчанку плотнее, собрался с силами. Опустил взгляд. И поник. 

            Бежать уже было незачем.

***

            – Что случилось? О боги, ты ранен?!

            Хориг лишь мотнул головой, прохрипел: «водки!» и протиснулся мимо сына. Уже в трапезной, выпив и закусив краюхой хлеба, он угрюмо уставился в одну точку. Рассказал, что случилось. Эйван молчал, скрестив руки на груди.