Ксено

Которая его окликнула: 

– Ты где был? 

Эйван застыл, словно громом поражённый. Почувствовал, как по нутру разливается холод.

– Где был, спрашиваю? 

Скрип отодвигаемого табурета. Тяжёлые шаги. О, этот пьяный голос. Эйван знал его. И знал, что бывает, когда отец в таком состоянии. 

– Я был в доках, – забормотал он, обернувшись. – Помогал одному знакомому разгрузить судно. Мне позже заплатят…

– Не ври мне, сопляк! – прорычал Хориг, грабастая его за грудки. – Опять шлялся по халупам горных ублюдков? Да?!

Кислый запах.

– Смотри, что они со мной сегодня сделали.

Отец, держа сына на вытянутой руке, показал перебинтованную ногу. 

– О боги, тебя ранили?

– Да! Эти суки… Пытались девку трахнуть в подворотне. Мы… не позволили. А ты… пока твоего отца на улице резали… Застольничал с этими нелюдями. С тварями, которым одна дорога – на виселицу! Сегодня они тебя потчуют… А завтра ограбят и бросят в канаву с перерезанным горлом.

Эйван ощутил, как холод ужаса сменяется огнём ярости. 

– Это сделали орки? – прошептал он. 

– Что? 

– Я спрашиваю… На тебя напали орки?

– Нет, – ответил Хориг хмурясь. – Мерзкие карлы. 

– Тогда почему ты говоришь так о моих друзьях? 

Помутневший взгляд отца говорил о том, что он искренне не понимал вопроса. Наконец, понял. 

– Да потому что они все такие! Все эти нелюди поганые. Или ты забыл, а? Напомнить, кто убил твою мать и брата? 

– Быть может, если бы ты меньше пил, этого бы не случилось, – тихо ответил Эйван.

– Что? Что ты сейчас сказал? – зарычал Хориг, стискивая его горло. 

– Отпусти меня. 

– Повтори, что сказал, сопляк…

– Отпусти! 

– Я тебе покажу, как говорить со мной в таком тоне…

– Я сказал, ОТПУСТИ!!! – рявкнул Эйван и ударил. 

Хрустнуло. Отец покачнулся, сделал пару шагов назад и грузно осел на задницу. Поднёс руку к носу, с удивлением уставился на кровь. Эйван тем же взглядом смотрел на свой кулак.

«Уже не ребёнок, – осознал он, – я больше не ребёнок…»

Раздался каркающий смех. 

– Вот, значит, как, – пробормотал Хориг. – Вот каков ты, сынок. С нелюдями дружбу водишь. А собственного отца – по лицу? Хороший мальчик, ничего не скажешь. 

Эйван долго на него смотрел. Затем отвернулся и ушёл наверх. 

*** 

Настроение было поганым. Мрачным, как те тучи, что с обеда всё сильнее затягивали небо.