Книга зелёного камня

Тода был всё ещё в пути, стараясь преодолевать расстояние бегом, что в сапогах вестника было сложно сделать, так как бег в них требовал максимальной концентрации и физической силы, потому что балансировать приходилось каждый раз, когда нога касалась земли.

Три недели в пути, в полуобморочном и голодном состоянии, в конце концов, воздались юноше сполна — столица встретила его твердокаменной дорогой и широко раскрытыми воротами (настоящими железными воротами, сверкающими золотом в любую погоду из-за особого золотистого состава, охраняющего металл от воздействий окружающего мира).

Через них проезжало бессчётное количество повозок, проходило множество разношёрстного народа. Охрана ворот являла собой целый взвод солдат, вооружённых до зубов, облачённых в доспехи, привыкших к их тяжести и жаре, которую те создавали в дни, подобные этому. Солнце, казалось, пыталось выжечь из людей всё дурное.

Колонны, шпили, причудливые барельефы, мансарды и черепичные крыши — всё это было очень гармонично скомпоновано, а не хаотично нагромождено.

Потоки людей как будто огибали Тоду, никто не смотрел на него и ни о чём не пытался узнать, лишь всего несколько раз он поймал на себе чей-то тревожный взгляд. Только теперь, уставший и разбитый, юный маг понял, насколько слепо общество, в котором он рос. Каждый встреченный им здесь, в Ллорднере, жил в своём мнимо безопасном мирке, окружённый высокими стенами, солдатами и роскошью. Всё это вселяло ложное ощущение надёжности и постоянства, делая людей ничуть не лучше кротовой полёвки, которая, будучи слепа, вырывается погреться на солнышке, чтобы в итоге стать лёгкой добычей для хищной птицы.

Тода не мог не думать о том, как легко все эти люди могли бы оказаться на месте Кхарназа. И поневоле в глубине души он возненавидел всех в этом городе за их неведение, слепоту и безразличие друг к другу и к таким вот усталым путникам, каким он был сейчас. Теперь он больше понимал Мелика.

«Необходимо навестить отца, а не это всё!»

Академия располагалась в Центральном районе, рядом с Храмовым садом, который так любила навещать Рамилла.

Сердце юноши забилось быстрее при мысли о ней, без тревоги, а в сладостном умиротворении, в твёрдой уверенности чувства, столь нежного и великого, что все горести и ужасы его приключения отошли на задний план и поблекли, сделавшись подобными ночному кошмару, забывшемуся перед ликом солнца.

Он решил пойти в сад.