Книга зелёного камня

Сейчас этот преисполненный внешнего благородства мужчина излучал силу и уверенность, холодное спокойствие и веру в своё дело, каковым бы оно ни было.

— Рамилла, ты помнишь, что о нём говорят легенды нашего времени?

Вопрос не требовал ответа. Кто из будущих магов не учил Восьми имён и их истории?!

— Нам рассказывали, что он стёр себе память, сам, в порыве безумия или в попытке доказать свою силу. Некоторые учителя Академии уверены, будто бы он хотел проверить могущество своего подсознания, заперев в нём самые важные знания, чтобы, стерев память, восстановить их усилием воли.

Но у него не вышло, и его отправили в Кхарназ на попечение магов-послушников и банемидов-знахарей.

— Кажется, у него получилось. Я встретил его в Кхарназе. Решил, что он безумен. Хотя теперь кое-что объясняет его действия.

Мир снова закружился. Стены пещеры начали двигаться, огни костров слились в одну ярко-оранжевую полосу. Всё вращалось так быстро, что у юноши закружилась голова и он упал, пытаясь не выпускать руку Рамиллы, однако она всё же выскользнула, и Тода полетел в черноту, кувыркаясь в воздухе, пока не проснулся.

Он снова был в той самой комнате, в которой очнулся после магического бегства из Ллорднера. Та же роскошь, тот же свет, та же аура спокойствия. Не было лишь старика на стуле между кроватями, да и Рамилла не улыбалась своей потрясающей улыбкой.

Они молчали. Никто не заходил в комнату и не мешал им думать.

Но Тода не хотел думать, он уже порядком подустал от этого. Всё, чего ему хотелось сейчас, просто лечь рядом с девушкой, которую он любил, обнять её и лежать так столько времени, сколько у них ещё есть.

Рамилла, может, прочитав его мысли, может, желая ощутить что-то из мира осязаемого, настоящего, встала со своей постели и легла к юноше, положив свою голову тому на грудь.

Тода был без ночнушки, волосы его возлюбленной разметались по его груди, приятно щекоча.

Они источали нежный аромат равнинных цветов. Лёгкая дрожь прошла по нему. На миг он был счастлив, на мгновение он забыл обо всём. Рамилла была всем миром, единственной настоящей магией, его бессмертным божеством. Он приобнял её за плечо, и они лежали так, пока ровное дыхание девушки не указало юноше, что она заснула. Сам же он был уверен, что больше никогда не сможет спать. По крайней мере, в одном доме с отцом.