Полынь-звезда

Да и перемешалось все... Что было, чего не было. У меня в башке такая каша, что Фрейд с Юнгом напару не разгребут.

- Хрен с тобой, живи пока, - пробормотала я, переставая вырываться. Мне было слишком хорошо, чтобы суметь всерьез на него разозлиться. И потом, я сама бы на его месте десять раз подумала, прежде чем поднимать в разговоре столь щекотливую тему.

Вот он жук! Просидел тут со мной полночи, переругиваясь, а потом ни с того ни с сего решил активизироваться. Нет бы сразу... Хотя я бы, наверно, тогда решила, что он не в себе, и бегала бы от него по всей комнате.

- Как тебя мужики в зале на сувениры не порвали? - задумчиво проводя пальцем по моей щеке, вздохнул Стас.

- Ты про что? Там предостаточно и без меня девок было, - по мне, так я очень даже потерялась на фоне танцовщиц. Там такие колоритные кадры попадались!

- Я про запах. Чем у тебя кожа пропитана? Сейчас еще ничего, можно даже головой что-то соображать, когда ты рядом, но пока я был Вервольфом — это было невыносимо. Неудивительно, что я в волка перекинулся.

Человеком это было вынести невозможно. Нос-то — волчий, тело — человеческое, - сбивчиво пояснил он.

До меня дошло, о чем он говорит, и я расхохоталась. Не в силах остановиться, я медленно осела на пол, увлекая за собой ничего не понимающего Стаса. Судя по тому, как мягко, успокаивающе он начал поглаживать меня по голове, он всерьез был обеспокоен, не тронулась ли я умом на фоне всего, что произошло за последние несколько суток.

Отсмеявшись и восстановив способность произносить членораздельные звуки, я ответила:

- Это все гетеры виноваты.

Меня перед походом сюда одна тетка забраковала и сказала, что, если срочно надо мной не поработать, на меня ни один мужик не посмотрит, хоть трезвый, хоть в дупелину. Вот она и поработала. Перестаралась, видно. А я-то не могла никак понять, чего в меня так этот одноглазый вцепился! А оно вон в чем дело... Я не знала, честно!

- Бред сивой кобылы, - немедленно отозвался Стас.

- Ты меня просто не видел до того, как она надо мной пошаманила.

Правда, жуткое было зрелище.

- Я тебя видел всю в крови, со сломанной спиной и разодранной шеей. Хуже уже некуда, поверь. И, как видишь, на моем к тебе отношении это никак не сказывается, - серьезно проговорил он. Впервые на моей памяти Стас почти проговорился о том, что чувствует. Это был немалый прогресс, учитывая свойственную ему скрытность.

Ну, признаний в вечной любви и верности мне от него не услышать, это ясное дело. Но я к тому и не стремилась.