Полынь-звезда

Но меня здесь быть вроде как по плану не должно.

Оттаявшие конечности, налившиеся мучительной свинцовой тяжестью, двигались неохотно и болели неимоверно. Кажется, я все-таки отморозила себе пальцы на ногах. Зато нос на месте! Впрочем, может, он еще отвалится, просто пока не решил, оставаться ему на привычном месте или мигрировать.

По сложившейся славной традиции, шла я босиком. Благо, температура поверхности под ногами оказалась весьма комфортной: не ледяная, как на месте битвы, но и не обжигающе горячая, чего я опасалась, когда впервые на нее ступила.

Жуткий красный свет, исходивший от земли, навевал воспоминания о раскаленных углях. Но, к счастью для моих пяток, земля оказалась едва теплой.

Унылый пейзаж. Ни травы, ни деревьев, лишь только печально свесившие головы бледные, бесцветно-прозрачные тюльпаны то и дело попадались по пути. Их было много. Только назвать цветами настолько блеклую немощь язык не поворачивался. Так, некая отдаленная пародия на земные растения.

Шла я долго. Однако, как мне казалось, ни на метр не приблизилась к парившим вдалеке богиням Эриниям.

Мне полжизни понадобится, чтобы пересечь эту равнину! А мне и так здесь уже все осточертело: и затхлый, стоячий воздух без малейшего дуновения ветерка, и красный, угнетающий свет, исходивший от земли, и полудохлые тюльпаны, а больше всего надоели без конца летающие туда-сюда тени, с заунывными вздохами проплывающие мимо по каким-то своим загробным делам. Хотелось стать прямо посреди этого поля и заорать, чтоб убедиться, что я сама еще не стала тенью.

Легкий шорох за спиной заставил меня обернуться.

- Опс... Гик!.. Ты еще кто? - передо мной стоял юноша с небрежно растрепанными золотыми кудрями до плеч, громадными крыльями за спиной и косящими в разные стороны прищуренными глазами, пытавшимися меня разглядеть. Его пошатывало. В руках он держал золотой рог, увитый живыми маками, и то и дело к нему прикладывался.

- Я Саша, - еще один бог. Древняя Греция меня разочаровывает. Они всегда такими были, или после уменьшения числа верующих распустились? - А ты кто?

- Я? Как кто? Гипнос я, - с гордостью ответил он.

И, поморщившись, пожаловался: - Башка болит. А мне еще ведь работать сегодня. Это все Дионис! Я ему говорил, что мне плохо будет, а он «Да ладно тебе, брат, и так редко видимся, ты все в делах, в делах»... Будешь?

Он протянул мне рог.

- Нет, благодарю. Я еще после прошлого раза не отошла, - вежливо отказалась я.

- Понимаю, понимаю, - не стал настаивать Гипнос. Снова отхлебнул.