Полынь-звезда

До этого на меня смотрели взглядом оценщика антиквариата: холодный расчет и прикидка моей стоимости на рынке. - Нет, ничего такого. Мы с тобой не были знакомы до сегодняшнего дня. Так что не волнуйся. Можешь все списать на мой плохой характер.

- Ладно, - я улыбкой попыталась сгладить возникшую неловкость. - Извини за расспросы.

- Спрашивай все, что заблагорассудится. Тяжело, наверно, жить с абсолютным отсутствием памяти, - неожиданно мягко проговорил он. - Ты располагайся. И если буду нужен — зови. Я буду неподалеку, - на лице его промелькнуло некое подобие легкой улыбки, и он скрылся за дверью.

Как все странно... я валяюсь в лесу под деревом, полуголая и босая, в то время как меня ищут чуть ли не с собаками какие-то странные незнакомые люди, чтобы привести меня вроде как к моему дедушке, для которого принципиально важно, помню я что-нибудь или нет. При этом сам факт отсутствия у меня памяти расстроил его, но не удивил. И дом этот странный. И комната — она ж ведь явно не моя, так? Хоть и уютная, но без явной индивидуальности и характерности, свойственной обжитым помещениям.

Это скорее гостиничный номер, нежели домашняя спальня.

Я лила на себя горячую воду и силилась ни о чем не думать, ибо от постоянного мыслительного напряжения голова уже трещала по всем швам. А еще меня не покидало стойкое предчувствие чего-то нехорошего. Видимо, компенсаторно, взамен утраченной памяти, мне досталась обостренная интуиция. И эта самая интуиция прямо-таки орала о том, что над моей головой нависла беда.

Причем беда эта никоим образом не связана ни с дедом, ни с Ангром, ни с этим домом. Она надвигалась откуда-то извне, тяжело и неотвратимо. И еще было ощущение, что разбираться с грядущими неприятностями мне придется в одиночку.

Совсем приуныв, я сидела на кровати, закутавшись в одеяло, — все никак не могла отогреться — и без аппетита жевала разложенную на тарелках еду. Голод, с такой силой мучивший меня еще полчаса назад, куда-то пропал. Его место заняла всепоглощающая апатия.

На меня навалился депрессняк. Хотелось рухнуть на подушку и выть. Не делала я этого по одной простой причине: легче от воя не станет. А вот услышавший мой рев Ангр прибежать может, и куда мне потом от стыда глаза девать? Как ему объяснить причину моих слез? Смутные неясные предчувствия, будоражившие мои мозги, в доказательства не годились. Поэтому я сидела и силком запихивала в себя еду. А что делать? Функционировать-то моему телу как-то надо.