2. Анастасия. Дело о перстне с сапфиром (псевдоним: Тата Орлова)

Если ее хотели убить…

- Я ничего не помню, - робко, но как-то уперто, произнесла она, низко опустив голову.

- Совсем ничего? – уточнила я, бросив короткий взгляд на Сэма. Тот на мгновение закрыл глаза – мой намек о лекаре, которому стоит показать Катарину, он понял.

- Только темнота, страх и боль, - теперь уже совсем чуть слышно прошептала он.

- Сколько их было? – посмотрела я на Эль Каира.

- Двое, - без раздумья ответил он. – И мне показалось…

- Нет! – подскочила Катарин. – Молчите! – закричала она так громко, что если бы не купол тишины, переполошила посетителей таверны.

- Простите, госпожа, - сетуя, качнул головой степняк, - но я не могу молчать. Не в этом случае.

- Я умоляю вас! - она переплела пальцы, прижала ладони к груди. Смотрела с горечью и… сожалением. – Умоляю!

- Вы не понимаете, о чем просите, - поднялся и он. – Не осознаете всей опасности.

- Понимаю и осознаю, - неожиданно спокойно ответила она, глядя только на Эль Каира. – Просто, у меня в жизни…

- Вы – ошибаетесь, - перебил он ее.

- Так что вам показалось? – взглядом показав Вильену, чтобы он подлил Катарин вина, спросила я у Эль Каира.

- Мне показалось, что госпожа Катарин узнала мужчину, подвесившего ей маячок, - не помедлил он с ответом. 

- Вот как? – укоризненно посмотрела я на модистку. Та уже успела присесть, и сейчас судорожно вцепилась в поданную Вилем кружку. – И как же вы это поняли? – догадываясь, что из Катарин в таком состоянии и слова не вытянуть, вновь обратилась я к Эль Каиру.

- Когда один из нападавших занес над ней нож, она закричала: «За что, Эдгар?!». В тот момент мне было не до размышлений, но потом, уже в спокойной обстановке, вспомнив, я посчитал невозможным, чтобы того типа звали Эдгаром. Имя скорее принадлежит кому-то из аристократов. К тому же…

- К тому же… - повторила я, когда степняк задумчиво замолчал.

- Я уверен, что госпожа узнала мужчину, с которым встретилась на лестнице.

Что ж, я вполне могла согласиться с Эль Каиром. В отношении второго аргумента сказать что-либо однозначно трудно - придется разговаривать с Катарин, а вот с первым…

«За что, Эдгар?!»

Эдгаром звали одного из братьев ее погибшего мужа. Единственного, с кем Катарин сохранила теплые отношения.

***

- Что скажешь? – спросила я у Ковальски, когда закончила пересказывать разговор в таверне.