Конечно, это не любовь

Вот почему его губы горчили), а потом заметил:

— При сексе по дружбе страдает качество либо секса, либо дружбы. Так что стоит выбрать что-то одно.

Кажется, его фраза про мертвых не была пределом — он смог сказать нечто еще более жестокое и болезненное. Гермиона почувствовала, как ее кожа холодеет и покрывается мурашками. Она нервно вздрогнула и медленно, чувствуя себя бактерией под линзой микроскопа, подняла с пола мантию, надела. Достала из кармана волшебную палочку, привела в порядок смятую постель. Повернулся к Шерлоку и замерла.

Нужно было что-то сказать, но она не могла подобрать слов. Он молча курил, выдыхая едкий дым, от которого свербело в носу, и, кажется, не моргал. Гермиона поняла, что не может больше выносить его взгляд. Из глубины сознания пришла мысль о том, что на Хогвартсе сейчас нет никакой защиты. Гермиона закрыла глаза и вслепую аппарировала в свою бывшую спальню — единственное место, которое она сейчас могла хотя бы отдаленно назвать своим.

В комнате было пусто и почти ничего не изменилось с прошлого года.

Только ее вещей на тумбочке не было. Гермиона рухнула на пустую постель, уткнулась в подушку и заплакала.

Во всяком случае, теперь она снова могла плакать.

Конечно, это не любовь. Глава 3

Шерлок остался стоять возле стола, механически делая затяжку за затяжкой и глядя на то место, с которого только что исчезла Гермиона. Он хотел, чтобы она исчезла.

Если отбросить в сторону чувства и прочую шелуху, секс — простейшая биологическая функция, такая же, как, скажем, прием и переработка пищи.

Именно так следовало его воспринимать. Но не получалось.

Шерлок впервые потерял контроль над свои разумом, сквозь возбуждение (это же элементарно — выработался окситоцин, спровоцировал выброс эндорфина) не могла прорваться холодная трезвая логика. Он делал то, чего нельзя было делать — поддавался эмоциям, сантиментам. И не мог остановиться.

Где-то за гранью возбуждения, в глубине его сознания раздавались негромкие укоризненные голоса.

 — Мне стыдно за тебя, Шерлок, — сокрушался Мафкрофт.

 — Остановись! Это худшее, что ты делал в своей жизни, — вторила ему Гермиона.

Гермиона. Одна — обнаженная, испуганная, с закрытыми глазами, — целовала его, вторая — спокойная, одетая в джинсы и свитер, — укоряла. Шерлок сходил с ума. Он обычно умел отгораживаться от того, что творилось в Чертогах его разума, но сейчас сделать это не получалось.