Конечно, это не любовь

Он слышал голоса Гермионы и Майкрофта и не мог заставить их замолчать.

Он должен был прекратить это, но не мог.

Когда она исчезла из его комнаты, он почти почувствовал облегчение. Вернее, подумал, что должен был бы его почувствовать. На деле же он не чувствовал ничего.

Сигарета закончилась, он закурил новую. Потом еще одну. Интересно, что будет, если выкурить целую пачку за один раз? А две?

На две его не хватило — горло начало гореть, носоглотку заложило, как при простуде, глаза заслезились от дыма. Он потушил недокуренную сигарету и закашлялся — воздух был серым от дыма.

Шерлок помотал головой, борясь с дурнотой, быстро оделся и вышел из дома. Ему нужно было сбежать куда-нибудь, куда угодно.

Постепенно закончился май. Как-то автоматически, почти не думая о том, что делает, Шерлок сдал вступительные экзамены в Кембридж — разумеется, успешно. Родители были счастливы, на радостях пытались уговорить его отправиться заграницу на недельку-другую… Шерлок отказался. Он не хотел заграницу.

Гермиона больше не объявлялась.

К счастью. Шерлок не был уверен, что готов ее видеть. Свою внутреннюю Гермиону он запер покрепче в одной из комнат Чертогов и повесил несколько замков, чтобы она точно не выбралась. В его голове остался один Майкрофт — вечно недовольный и разочарованный. Шерлок не спорил с ним и покорно принимал все упреки — Майкрофт был прав, как ни грустно это признавать. Шерлок действительно оказался очень глупым.

Ему иногда казалось, что та нежеланная, безумная близость с Гермионой что-то сломала в его голове, и теперь он не мог это что-то починить.

Он оказался неудачником.

А еще в голове засела небольшая, но острая заноза. Профессор все-таки умер. Как и желал, стал героем после смерти, заставил всех бывших недоброжелателей (особенно Гарри Поттера) лить слезы у своей могилы. Шерлок не смог бы этому помешать, даже если бы очень захотел — битва шла в Хогвартсе, куда Шерлоку дороги не было. Но он чувствовал себя виноватым. Ему казалось, что он мог что-то сделать лучше.

Что-то по-другому сказать или сделать, что-то изменить. Нет, дело было не в том, что профессор ему был симпатичен — он был действительно неприятным человеком с очень мерзким характером. Но он однозначно был умен, куда умнее сотен и тысяч людей, которые, в отличие от него, остались живы.

В середине лета, как только стало возможно, он перебрался жить в Кембридж, с радостью покинув комнатку на Бромли Хилл и надеясь в жизни больше в нее не заходить.