Конечно, это не любовь

За то время, что их не было, Кикимер сотворил настоящее чудо — отмыл особняк сверху донизу, развесил светлые занавески на окнах, выставил столовые сервизы в сервантах и превратил жилище темных магов в уютный дом, куда приятно приходить вечером после долгого дня.

 — Он не хочет жить здесь, — произнесла Джинни тихо.

 — Это не удивительно, — ответила Гермиона после паузы. — Учитывая все…

 — Сначала он вообще хотел продать его, но вроде бы передумал. Пусть будет наследством.

 — Не боишься выходить замуж сразу после школы? — спросила Гермиона о том, что волновало ее сейчас.

Рон пока не делал ей предложения, но всем своим видом показывал, что они пара. А Гермиона и ждала от него сокровенного «Выходи за меня», и боялась — ей всегда казалось, что в брак нужно вступать после двадцати пяти, обладая хотя бы небольшим жизненным опытом, начав строить карьеру. С другой стороны, у нее жизненного опыта хватит на троих, спасибо Волдеморту, а карьеру она построит безо всяких проблем — ей уже предлагали должности в нескольких отдела Министерства.

 — За Гарри? — хмыкнула Джинни. — Хоть сейчас. Я с ним вообще ничего не боюсь. А… — она замялась, — что у тебя с Роном?

Гермиона пожала плечами и ответила:

 — Мы встречаемся…

 — Я всегда говорила, что мой брат — осел. Хочешь, скажу ему об этом еще раз?

 — Ни в коем случае! — быстро сказала Гермиона. — Мы разберемся.

Джинни сощурилась, став похожей на рассерженную миссис Уизли, и заметила:

 — Если он тебя упустит, он будет последним кретином на свете. Но… — ее взгляд снова стал мягким, — Гарри тоже считает, что вы взрослые и разберетесь во всем сами.

 — Именно.

Они снова замолчали. Парни доиграли партию (Гарри буркнул что-то вроде: «Похоже, я безнадежен», — складывая свои фигуры в коробку), пора было расходиться по комнатам. Джинни первой пожелала всем спокойной ночи и ушла.

Они с Роном остались вдвоем. В последнее время они виделись достаточно часто — гуляли, болтали, пили кофе и ели мороженое у Фортескью или в каком-нибудь маггловском кафе. Но сейчас все было иначе — они остались наедине в почти пустом доме, где не было никого из взрослых, которые могли бы разогнать их по разным спальням.