Моя вторая жизнь

Все остальные пусть не двигаются, — отчетливо раздался голос Бенедикта. Я вздохнула. Кажется, весь продуманный отцом план разрушился – держать оборону за стенами. Впрочем, я с самого начала была уверена, что это плохая затея. Жаль, что выйдя за ворота, я буду лишена поддержки замка, но тут ничего не поделаешь.

Мы втроем шли по усыпанной пеплом дороге, оставляя за собой след взвивавшейся серой пыли, тянувшийся за нами, как шлейф платья. Я даже пожалела, что не вижу себя со стороны. Уже видны были силуэты наших противников: Бенедикт был не один, рядом с ним стояли еще двое.

Нюар опознал в них магов, изгнанных несколько лет назад из Совета. Мы встали друг напротив друга, такие разные, и все же – одинаковые.

— Последний раз предлагаю вам сдаться, — первым нарушил молчание Бенедикт.

— Только после тебя, — ухмыльнулась я. Наши враги встали в боевые стойки. Непонятно, почему они не атаковали сразу, дав нам время подготовиться. Я встала напротив Бенедикта, опередив и отца, и Нюара. Нетерпение моего меча, его желание вступить в битву, передавалось и мне.

Но я не поддавалась чужому чувству и не спешила обнажить клинок. Передо мной стояла важная задача: постараться победить, не нанеся при этом опасных ран, ведь была еще надежда, что Акринстес не полностью покорил себе душу Бенедикта.

Наши клинки скрестились в первый раз, как бы пробуя друг друга на прочность. Тихий звон услышала только я, и это было знаком. Я начала атаковать с максимальной самоотдачей, полностью доверившись мечу, и он не подвел меня.

Через несколько минут парирования клинок Бенедикта еле слышно хрустнул и развалился на части. Я приставила острие меча к шее побежденного, сохраняя разумную дистанцию.

— Остановитесь! — если мы сражались на мечах, то отец и Нюар вели магические поединки. Их противники отодвинулись назад, стараясь равноценно распределить свое внимание. — Сдавайтесь, или он умрет! — и тут произошло нечто, чему я не смогла найти объяснение.

— Сдавайтесь, или она умрет, — я не успела даже понять, что он сделал, как мы поменялись ролями.

Теперь мой же меч упирался мне в горло, а я была крепко прижата к Бенедикту его левой рукой. Как же так? Как он может держать мой меч? Я думала, стараясь не дать вырваться обуревавшей меня ярости и обиде.

— Элия, — выдохнул Нюар. Они опустили руки, и я возненавидела их за это. Моя жизнь ничего не стоила в сравнении с хаосом, который мог наступить.

— Что вы творите! — успела прошипеть я, прежде чем мое сознание померкло.