Моя вторая жизнь

— Занятие будет не здесь, — почему-то мне показалось, что он немного грустный, но я приписала это его усталости.

— Так пойдем! — я потянула его из комнаты.

— Может, ты передумаешь, и мы еще подождем немного? — попытался уговорить Нюар.

— Ни за что! Веди уже! — я гневно посмотрела на него. Маг страдальчески вздохнул и послушался. Мы спустились в подземелье, в самый низ, где располагались камеры для узников. Они все пустовали, так как отец был очень добр к людям, и, чтобы попасть сюда, нужно было совершить как минимум необоснованное убийство или государственную измену.

— Прошу, — Нюар распахнул дверь в одну из таких «клеток». Я, совершенно спокойно, не подозревая подвоха, зашла внутрь. Все-таки запах тут стоял… затхлый. Маленькая комнатка, под толстым слоем земли и камня, навевала тоску, высасывала желание бороться. Теперь я понимала слова отца, что наши темницы – это крайняя мера наказания. Четыре на три шага, у одной стенки кровать, у другой – небольшое отверстие в полу. К стене, находящейся напротив двери, были прикованы железные оковы с вкраплениями агата.

Такое сочетание блокировало использование узником любых заклинаний.

— И что дальше? — я непонимающе обернулась на мага. Он молча шагнул вслед за мной, и быстро застегнул наручники на моих запястьях. — Что все это значит? — еще не до конца поверив в случившееся, спросила я.

— Ты же сама хотела этого урока. Прости, — не смотря на меня, Нюар развернулся, и ушел, не забыв при этом запереть дверь в камеру. 

Сначала я думала, что меня закрыли на пару часов, чтобы я поняла, как это – обходиться без магической силы, поэтому была довольно веселой, распевала песенки.

Но, когда через три часа ко мне так никто и не пришел, я начала нервничать. Сначала я кричала, чтобы меня выпустили, что я все-таки принцесса, и со мной нельзя так обращаться. После особенно громкого возмущения я сорвала голос и оставила это бесполезное занятие. Все равно мне так никто и не ответил, не говоря уж об освобождении. Паника в душе все начала нарастать, а толща земли над головой давила все сильнее. Я начала пробовать освободиться, но ничего не получалось. В итоге я расплакалась, не сумев ничего придумать. Потом мне захотелось есть, и вскоре я уже не могла думать ни о чем, кроме еды. Ближе к вечеру (по моим ощущениям) я забылась тяжелым, беспокойным сном, просыпаясь каждые пятнадцать минут. Было очень неудобно и холодно, и наутро у меня разболелось горло. Где-то в обед появился Нюар, принес мне воду и исчез.