Головная боль без возврата и обмена

Но я не сдвинулась с места, продолжая молчать и тихо сопеть от того, что так нелепо спалилась.

- Тебе надо, ты и вставай! - я перевернулась на другой бок, натянув теплое одеяло до носа, и ощутила, что за эту ночь не выспалась вообще. И такое состояние только усугубит желание поспать. - Хотя ладно. - я со скрипом в коленях поднялась на ноги, отряхнула штаны от налипшего лесного мусора, откинула волосы за плечи и пошла в ближайшие кусты. Когда вернулась, заметила Эви, жующего бутерброд с зелёной икрой неизвестной мне рыбы, и села рядом с ним, попросив его намазать мне бутерброд на тонком слое хлеба с максимумом начинки.

Заботливая нутрия без вопросов положила три столовые ложки икры на белый хлеб и щедро это всё размазала по булочке, отдавая мне.

Даниэль все так же лежал на земле и смотрел на утреннее небо, купающееся в первых лучах солнца и переливающееся разными цветами - от оранжевого до красного. Гленда дремала на сумке, и только сейчас до меня дошло, что, собственно, старик куда-то пропал, но остальные не беспокоились, и я не стала задавать вопросы и просто наслаждалась вкуснейшим чаем с травами и бутербродами.

После завтрака мы оперативно растоптали все ещё тлеющие угли, закидали их сырой прелой листвой, по по возможности убрали следы нашего пребывания и оперативно двинулись в путь из леса. Хозяин шел впереди по неизвестной доселе карте и то поворачивал в непроходимые заросли, то в сухостой, и по итогу продырявил карту сломом сука сухой старой сосны.

- Гений! - фыркнула я мрачно, пропустив мимо ушей матюки мужчины, и убрала с макушки Эвирендела сухой жёлтый листочек, сжимая его в руке. Знаки свыше нельзя просто так пропускать мимо глаз - дух стал поцелованным самой природой, и я об этом ему сообщила. Дух зарделся и потупил взгляд, если бы был человеком - точно бы покраснел от макушки до пят.

Неожиданно как для Эви, так и для меня, хозяин в ярости развернул меня, как тогда, на границе у леса, из-за чего кости в плече хрустнули, и схватил за шею рукой, ударяя мое тело в ствол старого дуба.

Лёгкие словно облили раскаленным железом, стекающим вниз, шею сдавила леска, врезалась в кожу до крови. От страха и неожиданности я зашипела, оголяя клыки, из-за чего незамедлительно из лёгких вышел остаток воздуха, и задохнулась, силясь разжать его пальцы или, хотя бы, ослабить стальную нечеловеческую хватку.