Дочери богини Воды. Магия равновесия

Вампир изящно занес кисть, обрамленную кружевными манжетами, над доской, раздумывая, какой фигурой следует пойти. Разумеется, выбрал визиря - главное лицо после шада, который мог ходить куда угодно и как угодно. Взмах руки - и красный, как кровь, визирь приземлился рядом с белоснежной кобылицей.

- Вот как... - Гвен сделала вид, что задумалась, хотя на самом деле она распланировала все ходы наперед еще много лет назад. Ей не удавалось выиграть у вампира ни разу, но сейчас перевес был, кажется, на ее стороне.

Она передвинула двугорбого верблюда так, что он, нахохлившись на своей белой клетке, теперь недвусмысленно угрожал красному шаду. - Ты ведь не в шад-на-дэн пришел поиграть, правда, Лиер? В прошлый раз мы виделись...

- ...когда я вернул тебе твою ненаглядную внучку, Гвен, - закончил вампир, закрыв своего шада волкодавом.

- Даже в гости не зашел! Буркнул пару слов и сбежал, не поговорили толком. И пропал чуть ли не на целый год! Чем же теперь я обязана столь высокой чести?

Вампир, оторвавшись от доски, взглянул на Гведолин.

Те же белесо-синие глаза, словно подернутые льдом, безупречное, без единой морщинки, лицо.

- А ты не изменилась, - констатировал он. - Так же язвишь. Честь? Помилуй Вода, многие, очень многие отдали бы что угодно, лишь бы избавиться от подобной сомнительной чести. - Вампир, видя, что перевес снова у Гведолин, жестом фокусника произвел рокировку. Затем, снова подняв на нее прозрачные глаза, произнес: - Настало время платить по счетам, Гвен.

Настало... Что ж, так тому и быть. Гведолин помнит, что дала слово и не отказывается от него. Слишком многим она обязана Лиеру.

- Я слушаю. Говори.

Вампир, закрыв своего шада всеми фигурами, какими только мог, вальяжно передвинул на клеточку своего верблюда. Откинулся на спинку стула, заложил руки за голову.

- Ты, конечно, не забыла, как я помог тебе первый раз.

Когда так внезапно ушел Терри... Вернее, не пришел, хотя знал, что Гведолин уезжает, ведь Лиер сказал ему об этом.

- Потом я скрывал тебя от императора, оплачивая еду и кров над головой, пока ты сама не встала на ноги.

В Лапирии было очень холодно. Приходилось постоянно жечь дрова, которые стоили там в три раза дороже, чем в Антерре. Себя бы обогреть, а она подобрала щенка - довольно крупного, но облезлого. Как ругался Лиер! Говорил, что теперь ему придется кормить два рта, вместо одного. Через полгода подобранец вырос, обзаведясь густой лоснящейся шерстью.