За горизонтами разума

Кожа на щеке была нежная и гладкая. Я водил по ней губами снова и снова, боясь отвести и боясь продолжать. Она сидела, не шелохнувшись и не поворачивая головы, но руками сжимая мои пальцы...

На экране пошли титры, и включился свет. Мы встали как ни в чем не бывало и медленно приставным шагов пошли вдоль рядов, вышли в проход. На улице уже стемнело. Погуляли еще немного. Сегодня она была молчаливее, чем в прошлый раз. А вот меня словно прорвало. Болтал без умолку. Она смеялась. Наткнулась на меня, наступила на ногу.

Отскочила. Я погнался за ней. Она взвизгнула, затрепыхалась в моих объятиях. Обняла. Так мы и стояли на тротуаре. А я забыл, что хотел ее поцеловать.

Возле дома выпустил руку, и она ускользнула в темный подъезд. А с неба пошел мелкий дождь. Приподняв воротник куртки, я закурил и неторопливо пошел к метро.

*     *     *

                                               

– Жак! Где ты, простофиля, носишься? Помоги мне надеть латы.

Ты их почистил?

– Я здесь, господин! Конечно, господин! Вчера весь вечер песком на речке драил, блестят, как солнце!

Мой слуга Жак с самой первой нашей встречи сильно изменился. Из полуживого замухрышки, в котором чуть душа держалась, он превратился в довольно крепкого, розовощекого и, что уж там таить, до несносности шустрого парня. Я в глубине души был им очень доволен, хотя и не показывал виду.

Нечего слуг баловать. Еще расслабится. Жак прыгал вокруг меня как кузнечик, поправляя там и тут, скрепляя застежки и деловито осматривая свою работу.

– Хорошо! – произнес он удовлетворенно.

– Тебя не спрашивают.

– Наш герб самый красивый! Только надо белошвейкам заказать пустить по краю золотую тесьму...

– НАШ герб?! – усмехнулся я. Сердиться было невозможно.

– И еще, знаете, мой господин, сэр Гюстав Коэн... Хотя он, конечно, очень благородный сэр, и я ничуть не умаляю его достоинств.

..

– Слов-то каких понабрался... И что сэр Гюстав? Говори, раз начал.

– Так вот, это я к тому, чтобы вы, мой господин, были поосторожней с ним на турнире. Он притворяется правшой, а сам-то левша.

– Левша?

– Да, да! – оживился Жак. – Мы вчера с Норманом, его слугой, болтали на конюшне. Ну, там о девчонках и все такое...

           – И о господах своих, конечно, сплетничали, – добавил я суровым тоном.